Чтение онлайн

Дочка мирно спала рядом, методично посасывая пустышку. Как всегда при виде ребенка сердце Тани наполнилось нежностью, она была счастлива, что родила свое чудо, и не жалела ни о чем. Улыбнулась и невесомо провела пальцем по нежной щечке. Хоть в чем-то ей повезло — девочка родилась спокойной, очень редко закатывала истерики и любила поспать. Будто прочитав мысли матери, Мила заерзала и, выплюнув соску, недовольно скривилась.

Откликнувшись на призыв ребенка, грудь тут же наполнилась молоком. Подвинувшись к дочери, Таня аккуратно вложила в ротик дочери сосок и прикрыла глаза, стараясь игнорировать адскую боль, сопровождавшую этот процесс, и наслаждаться моментом единения. Несколько минут спустя ощущения притупились, и Таня смогла расслабиться и немного подремать.

Внезапный раскат грома эхом разнесся по комнате, заставив вздрогнуть и открыть глаза. Гроза за окном только усилилась, а ведь предстояла дорога в неизвестность. Таня не знала, сколько сейчас времени, ушел ее вчерашний спаситель или еще нет, но валяться в постели дальше не имело смысла — проблемы сами собой не решатся. Тяжело вздохнув, она аккуратно отцепила спящего ребенка, встала и принялась одеваться.

Осторожно вышла за дверь и прошлась по пустынному дому, остановившись в кухне. По-видимому, хозяин уже ушел, по крайней мере, ничто не говорило о его присутствии. Места в кухне было немного, но уют от этого не страдал. Все было на своих местах, ничего лишнего. В холодильнике вопреки ожиданиям нашлись яйца и молоко, в хлебнице лежало несколько кусочков хлеба.

Желудок скрутило от голода. Забыв про гордость, Таня отбросила сомнения, нашла все необходимое и принялась жарить яичницу. Это было, пожалуй, единственное блюдо, которое она умела готовить.

Удобно устроившись за обеденным столом, с жадностью беспризорника поглощала пищу и смотрела в окно на дорогу, которая превратилась в жидкое месиво. Как идти в такую погоду и, главное, куда идти, Татьяна не имела понятия. Перспективы были слишком туманны и непонятны…

Вспышка молнии осветила небо, от раската грома завибрировали стекла в доме. Таня зябко поежилась, взвесив все «за» и «против», приняла единственно верное для себя решение — сегодня она никуда не поедет. Осталось только как-то озвучить его хозяину дома, который вряд ли обрадуется этой новости… и надеяться на его доброту и сострадание.

***

Александр медленно пробирался к дому, освещая путь фонарем телефона. Ливень, начавшийся еще утром, к вечеру закончился и оставил после себя мерзкое месиво. Дорогу размыло окончательно, огромные лужи, больше похожие на болото, расстилались по всей площади. Саша сначала попробовал обходить их, а потом плюнул и пошел напролом. Промокшие ноги утопали в грязи и разъезжались на скользкой глине, но он не сдавался, упорно преодолевая метр за метром.

Весь день Саша пытался не думать о вчерашней гостье. Решил забыть этот вечер, просто стереть из памяти, как ненужный файл. Старательно убеждал себя в том, что ему совсем неважно, куда она пойдет и что с ней будет дальше. Но внутренний голос не обмануть, все стремления обнулялись под новой волной воспоминаний. Они преследовали его повсеместно, от них невозможно было спрятаться.

Белов упорно запрещал себе думать о ней и погружался с головой в работу, выслушивал чужие проблемы, но даже не понимал их суть. Злился на себя за слабость и безволие, за то, что, как ни отгораживался, Татьяне все-таки удалось встревожить его израненную душу. Но он не был готов к этому. Не хотел ничего чувствовать: ни жалости, ни сострадания. Давно похоронил все эти эмоции в сердце и не желал воскрешать.

Но вопреки здравому смыслу, Саша переживал за нее, хоть и отчаянно с этим не соглашался. При мысли о том, что с ней или ребенком могло случиться что-то плохое, все внутри переворачивалось, а сердце непривычно сжималось.

Целый день он, как мантру, повторял заветные слова: «Это не твое дело. Это тебя не касается». Но взбунтовавшаяся совесть не соглашалась. Терзала и мучила. Не сумев договориться с ней, Саша закончил работу и привычно заглушил ее голос доброй порцией алкоголя. Легче не стало, но разум затуманился, давая необходимую передышку.

Чем ближе Саша подходил к дому, тем сильнее нарастало чувство тревоги. Свернув на улицу, сразу заметил свет в своих окнах и насторожился. Ускорил шаг, быстро вбежал по лестнице и не разуваясь вошел в дом.

Звенящая тишина давила на нервы. Сердце пропускало удар за ударом. «Наверное, забыла выключить,» — пронеслась внезапная догадка в воспаленном мозгу. Он не успел сообразить, обрадовало его это или огорчило, как дверь, ведущая в одну из гостевых комнат, открылась, и вчерашняя гостья появилась перед ним.

— Здравствуйте, — робко проговорила она и потупила взгляд, будто провинившаяся школьница.

Белов вскипел мгновенно. Неясное чувство облегчения просто снесло ураганом праведного гнева.

— Ты что здесь делаешь?

— Извините, я…

— Я что, не по-русски тебе вчера сказал? — грубо выкрикнул он, с трудом сдерживая агрессию. Эмоции, копившиеся весь день, рвались наружу. Ему просто необходимо было выплеснуть их, он не справлялся с ними, а выпитый алкоголь только ухудшал ситуацию.

— Не кричите, пожалуйста. Ребенок спит. — Таня попыталась смягчить его, но, почувствовав запах перегара, поняла, что это бессмысленно. Мужчина опять был пьян, а значит, скорее всего, неадекватен. Чувство самосохранения подсказывало спасаться от него, но бежать было некуда.

— Да мне плевать на твоего ребенка. — Саша не выдержал и припечатал ладонь к стене, вымещая в этом движении всю свою злость. Он контролировал себя и никогда не посмел бы ударить женщину.

Таня вздрогнула от испуга и подняла на него глаза. Ей стало по-настоящему страшно. Она готова была сию секунду собраться и сбежать из этого дома. На что она вообще надеялась, оставшись здесь?

Плач ребенка, как спасительная соломинка, вернул в реальность. Преодолев страх, Татьяна обошла мужчину и попыталась уйти в комнату, но он не позволил. Крепко сжал плечо и одним рывком вернул на место, нависнув над ней, как скала, и вынуждая смотреть прямо в глаза.

— Я задал вопрос. Какого хера ты до сих пор делаешь в моем доме? — чеканя каждое слово, повторил Саша. Голубые омуты ее колдовских глаз затягивали его в свою пучину. Он не понимал, что с ним происходит. Хотел и наказать ее за то, что осталась, и, наоборот, поблагодарить, что не ушла. Он запутался в себе и своих чувствах. Не мог понять, какие истинные, а какие ложные. Противоречивые эмоции не поддавались описанию и рвали его на части. Внутри пылал огонь, но он не знал, как его потушить.

— Мне больно, — прошептала Таня чуть слышно, но этот шепот громким молотом ударил по перепонкам. Саша будто очнулся от наваждения, за доли секунд осознал все происходящее и выпустил ее плечо. Таня тут же скрылась за дверью, а он опустился на пол и спрятал лицо в ладонях, смиряя внутренних демонов.

Грубость и жестокость были абсолютно не свойственны ему, сейчас Саша впервые осознал, что теряет себя, свое лицо и свою личность. Но не готов был услышать доводы разума. Алкоголь слишком сильно владел им и не желал отпускать свою жертву. Он полновластно распоряжался его жизнью и пресекал все попытки дать отпор.

Поддавшись порыву, Александр достал из пакета уже открытую бутылку, привычно отпил из горла и, облокотившись на стену, прикрыл глаза. Огненная жидкость потекла по венам, заменяя анестезию и даруя долгожданное спокойствие. Приятная дымка распахнула свои объятия, опутывая мозг, словно паук. Его власти невозможно было противостоять, он просачивался всюду, постепенно разрушая организм. Щедро утолял мучившую жажду, подавляя волю и подчиняя своим правилам.