Чтение онлайн

Когда я почувствовал, что ствол пулемета поворачивается в моем направлении, то тут же прижался к земле. В следующее мгновение пулеметная очередь просвистела над моей головой. Чувствуя, что могу в любую секунду погибнуть, я сильно испугался. Пулеметчик неожиданно остановился и снова принялся поливать огнем дорогу, видимо, посчитав меня мертвым. Прошла минута. В мою сторону больше не стреляли. Все еще лежа на земле, я осмелился поднять голову. От амбразуры дота меня отделяло лишь расстояние в 10–15 метров. Совершив быструю пробежку, я смогу скрыться в мертвой зоне обстрела возле стены огневой точки и бросить гранату в амбразуру.

Чувствуя, как бурлит в крови адреналин, и испытывая крайнее возбуждение, я понимал, что меня могут подстрелить прежде, чем я окажусь возле стены дота. Я решил, что иного выбора у меня нет, и медленно пополз обратно, рассчитывая на то, что вражеский пулеметчик не заметит меня.

Не успел я отползти на достаточное расстояние от дота, как совсем рядом прогрохотали два оглушительных взрыва. Подняв голову, я увидел, как бревна дота взлетели в воздух и с хрустом рухнули на землю, образовав беспорядочную груду. Происходящее было похоже на чудо. Моим спасителем оказался наш 75-мм миномет, установленный посередине дороги возле самого берега.

Позднее мне рассказали, что солдаты моей роты смогли на руках переправить миномет через реку и установить его на дороге сразу после того, как русские закончили артиллерийский обстрел. Они быстро засекли вражеский дот и для увеличения скорости мин использовали дополнительные взрывные заряды. С расстояния в 200 метров они легко уничтожили цель и таким образом спасли мне жизнь.

В тот же день, позднее, я нашел свою роту. Не видя четкой линии фронта, минометная рота могла лишь с трудом оказывать эффективную поддержку пехоте. Русские пытались в течение трех дней перейти в контрнаступление на нашем плацдарме на северном берегу Плюссы, однако были вынуждены отступить на восток в направлении Ленинграда.

Потери были высокими у обеих сторон. Однако, несмотря на это, мы не теряли оптимизма. Мы верили в то, что наступление вскоре закончится нашей полной победой. Нам казалось, что мы успели закалиться в боях и готовы сражаться дальше.

18 августа — середина сентября 1941 года

Форсирование Плюссы открыло путь к Нарве. 18 августа, когда 58-я дивизия подошла к этому городу, бои уже закончились, что позволило нам на следующий день отправиться на восток по главной дороге, ведущей на Кингисепп. Нам предстояло еще целый месяц вести ожесточенные бои с частями Красной Армии, прежде чем мы достигли цели.

Захват территории вокруг Нарвы позволил нам отрезать пути отступления советских войск из республик Прибалтики и обезопасил тылы вермахта для дальнейшего наступления на восток. Приблизившись к Балтийскому побережью, наша дивизия и 1-я дивизия по-прежнему поддерживали левый фланг группы армий «Север». Нашей главной целью был захват Ленинграда, бывшей столицы Российской империи, второго по величине и значимости города Советского Союза.

Несмотря на угрозу флангам немецких частей со стороны русских войск от шоссе Нарва — Кингисепп, наш полк быстро продвинулся вперед и вскоре вышел к линии оборонительных укреплений и минных полей, размещавшихся вдоль старой советско-эстонской границы. При поддержке нашей минометной роты полк после нескольких мощных боев успешно преодолел ее.

За этой линией обороны находился город Кингисепп, расположенный в нескольких десятках миль к востоку от Нарвы. В то время как 154-й пехотный полк с запада вышел к главному шоссе, другие части 58-й дивизии и 1-й дивизии приблизились к нему с южного направления и вступили в бои за город. Когда наш полк подошел к Кингисеппу, то сразу завязал первые уличные бои с частями Красной Армии.

Наша рота установила 75-мм гаубицы в нескольких сотнях метров перед линией фронта, намного ближе, чем обычно. В отличие от более тяжелых 150-мм гаубиц они легко перемещались на короткое расстояние расчетом из пяти человек и эффективно использовались в городских условиях. Однако даже они были довольно громоздки, и поэтому минометчики не могли передвигаться так же быстро, как пехотинцы.

Когда минометчики хорошо видят цель, то помощь корректировщика огня им не нужна. Не имея точного задания, я отправился на передовую по собственной инициативе. Как это часто бывает в разгар боя, я точно не знал, где находятся солдаты моего взвода связи. Двигавшее мною желание разобраться в обстановке заставило меня принять активное участие в бою. Добравшись до нашего минометного расчета на окраине Кингисеппа, я стал наблюдать за тем, как мои товарищи систематически уничтожают опорные пункты противника, находившиеся впереди нас.

Хотя расчетам миномета в таких условиях угрожала серьезная опасность, в подобного рода боевых действиях сильнее всего страдала пехота. Имея относительно ограниченную поддержку минометов, пехотинцы с великим трудом продвигались вперед, атакуемые врагом со всех сторон. 20 августа, когда мы уничтожили последние очаги сопротивления Красной Армии, город пал. Разрушения в нем были очень велики, множество домов превратились в дымящиеся руины.

После трех дней отчаянных контратак советских войск, пытавшихся отбить Кингисепп, 23 августа наша дивизия продолжила наступление. Добравшись до Алексеевки, расположенной в восьми километрах к востоку от Кингисеппа, мы столкнулись с еще более решительным сопротивлением противника. Еще несколько дней части Красной Армии вели тяжелые бои, стараясь помешать нашему продвижению на север. 29 августа мы, наконец, вышли к городку Котлы, расположенному примерно в десяти километрах к северу от Алексеевки. Другим частям нашей дивизии удалось захватить Велькоту, местечко в шести-семи километрах к востоку.

1 сентября мы взяли Копорье, город, находящийся в пятнадцати километрах к востоку-северо-востоку от Велькоты. После нескольких дней ожесточенных боев мы продвинулись еще на 20 километров на восток и оказались в Никольском. После этого наше наступление сопровождалось такими же тяжелыми боями. Теперь на пути у нас возникла лесистая местность. 6 сентября мы вышли из лесов. Новым населенным пунктом, захваченным нами, стали Дятлицы. Это местечко находилось в пятнадцати километрах восточнее Никольского.

Хотя мы снова вышли к главной дороге, упорное сопротивление русских замедляло скорость нашего наступления до четырех-пяти километров в день. Так мы наступали всю следующую неделю. Каждому из трех полков 58-й дивизии была задана отдельная цель. 220-й полк должен был двигаться прямо по главному шоссе на Красное Село. 209-му полку предстояло захватить Дудергоф. Нашему полку — Финское Койрово и Камень. 14 сентября, после установления контроля над этим районом, нашей дивизии предстояло прорываться к Ленинграду, до центральной части которого нас отделяло расстояние в 15 километров.

К этому времени сопротивление Красной Армии немного ослабло, однако противник продолжал обстреливать нас из артиллерийских орудий. Однажды мы увидели пролетевшие у нас над головой снаряды необычайно большого размера, от взрывов которых содрогалась земля. Позднее мы узнали, что обстрел велся с линкора «Красный Октябрь», находившегося в водах Финского залива.

15 сентября, во второй половине дня, наша рота вошла в Урицк, крошечный городок с небольшими деревянными домами. Только когда мы вышли к берегу Финского залива, я понял, где мы оказались. Нас отделяли лишь 10–12 километров от Ленинграда. На горизонте можно было различить вершины заводских труб и крыши высотных зданий. Несмотря на то что во время боев мы не испытывали восторга от близости к этому городу, теперь нас охватило волнение при мысли о том, что с его захватом до полной победы над Россией нас будут отделять считаные дни.