Чтение онлайн

— Он не мог просто так поскользнуться, — произнёс Мюллер, не отрывая взгляда от бумаги. — Это падение слишком вовремя произошло для кое кого. Слишком во время, чтобы быть случайным.

Помощник-логист, слегка сутулый мужчина с беспокойными глазами, шагнул ближе к столу:

— Господин резидент, свидетели говорят, что он вышел быстро, почти на бегу. Гололед, ступени скользкие, обувь гладкая. Это может быть и обычное стечение обстоятельств.

Мюллер поднял голову и посмотрел на него с плохо скрываемым раздражением:

— Меня сейчас не интересует, что говорят очевидцы. Я вижу слишком много совпадений, в нужное время и в нужном месте. Именно в день, когда Бруно должен был передать плёнку с записями из костёла. Именно утром, после доклада о потенциальном противодействии со стороны советских структур. Именно в момент, когда по нашим данным в городе работают нелегальные агенты. Нет, это не может быть простой случайностью, и как вы говорите «обычным стечением обстоятельств»!

Секретарь по безопасности тихо вмешался:

— Были проанализированы записи с камер наблюдения у фасада и на крыше. Никаких подозрительных фигур. Никаких следов вмешательства. Только один инцидент — нападение птицы. Возможно, та просто испугала Штольца и спровоцировала его падение.

Мюллер остановился, приподнял брови и произнёс с презрением:

— Птица?

— Если быть точным, то это была сорока.

Вы предлагаете мне всерьёз обсуждать гипотезу о шпионской сороке?

Ответ прозвучал негромко:

— Это тоже проверено. Сорока обычная. Служба безопасности анализировала перья, оставшиеся на месте инцидента. Всё в пределах логических допущений.

Пауза длилась добрых десять секунд. Затем Мюллер произнёс с холодной уверенностью:

— Хорошо. Пусть будет пока несчастный случай. Но с этого момента у его палаты дежурит не только польская полиция, но и сотрудник посольства. Постоянно. Без перерывов. Даже ночью.

Секретарь кивнул:

— Уже передано в канцелярию. У двери дежурит лейтенант Кавальски из варшавской комендатуры и наш техник связи Хайнц. График составлен на трое суток вперёд. Все дежурные получают допуск только через меня.

Мюллер повернулся к окну и замер. За стеклом капли стекали по углу рамки, смешиваясь с мутными отражениями внутреннего света. Несколько секунд в кабинете царила тишина. Потом снова прозвучал его голос, спокойно и жестко:

— Если кто-то попробует добраться до Штольца, это будет означать, что за нами следят не только здесь в Польше, но и из Бонна, а возможно и из Москвы. А если это так, то нам будет нужно написать не один отчёт. И не только в Министерство иностранных дел… И в обязательном порядке будет нужно зачистить всё… До фундамента…

Помощник-логист прокашлялся и спросил:

— Что передать в Бонн?

Мюллер подошёл к столу и взял перо:

— Передайте: произошёл несчастный случай. Бруно Штольц получил множественные травмы в результате падения на обледенелых ступенях посольства. На данный момент находится в критическом, но стабильном состоянии. Под наблюдением. Обстоятельства инцидента проверяются. Утечки информации не зафиксировано.

Он записал каждое слово резидента. Бумага шуршала. У Мюллера дрогнула скула. Потом он добавил:

— И передайте в Бонн — я не верю в такие совпадения.

Вечером, когда Инна уже спала, было решено поручить «Другу» детальный анализ видеокассет из коллекции Джованни на предмет скрытой информации. То, что являлось грязной хроникой для извращенцев, могло таить в себе нечто куда более зловещее.

«Друг» работал в режиме глубокой дискретизации: кадр за кадром, строка за строкой, с анализом импульсной модуляции и вторичного спектра звукового сопровождения.

'Медик-инженер, ваше предположение полностью подтверждаю. Найдены следы закодированных меток в субчастотном диапазоне звука и визуальная пульсация с частотой 25 кадров в секунду. Включен модуль дешифрации. Обнаружен паттерн ватиканского внутреннего шифра.

На экране всплыла декомпилированная цепочка: имена, даты, местонахождения, отметки — всё связано.

«Кто отправитель? — спросил я.»

Невольно, будто боялся, что мою мысль услышат сквозь стены, спросил тихим шепотом.

Ответ последовал спустя секунду:

«Кодовое имя „Lumen E“. Есть основания предполагать, что это агент внутренней структуры в Государственном Секретариате Святого Престола. Действует от имени фракции, стремящейся усилить контроль над польской церковью и через неё — на политику страны.»

Получалось, Джованни, не просто падший священник. Он собиратель, коллекционер. Не для удовольствия, а ради шантажа. Компромат собирался им тщательно, с возможностью уничтожения, но и с возможностью передачи по определённому протоколу. И ведь насколько хитро и цинично замаскированы эти материалы! Даже если, эти материалы и попадут в чужие руки, кто из нормальных людей будет лишний раз это просматривать? А если найдется такой, то он уже будет служить католическому престолу. Как хорошо, что эту грязнцю работу, может и делает «Друг»!

— Лаптеву об этом пока ни слова, — сказал вслух.

На сердце стало тяжело. В голове рождалась дилемма: использовать находку, передав её капитану, как это требовалось бы по соглашению о сотрудничестве? Или рискнуть, и самому копнуть глубже, выйти на саму сеть? Но за этим шагом — политика, Ватикан, дипломатический кризис.

Враг был больше, чем казался. И ближе, чем хотелось.

Через день, когда «Друг» завершил обработку всех видеофайлов, он неожиданно сообщил об еще одной находке внутри закодированных блоков звука. В одном из эпизодов, который визуально казался заурядным, в звуковом спектре на сверхвысоких частотах была встроена микроскопическая модуляция, воспроизводимая только при специальной декодировке. Информация была зашифрована по методу, известному ещё с времён Второй мировой — но с адаптацией под современные возможности. Анализ занял у «Друга» менее минуты.

'Распознан фрагмент передачи. Подпись: «Lumen E». Статус: высокоприоритетный агент. Уровень доступа — экклезиастический.

Позиция: курирующий восточноевропейские дела кардинал. Задача: инициировать раскол Польской католической церкви. Цель: ослабление прямого влияния Ватикана и создание «Народной Католической Церкви Польши».'

Я нахмурился. Это уже было не просто дело разведки, это мне сильно напоминало начало конфессионального катаклизма.

«А кто использует материалы Джованни?» — спросил через нейроинтерфейс я.