Чтение онлайн

Она смотрела в потолок, стараясь скрыть слезы, а перед внутренним взором, как привидение, плясало ее окровавленное платье.

— Значит, вы думаете, что я просто истеричка?

— Есть большая разница между истеричкой и женщиной, страдающей истерической амнезией. Истерическая амнезия — это, если хотите, защитный механизм, форма самосохранения. Она охватывает обычно такой период жизни человека, когда он подвергался унижению или был охвачен страхом, злобой или стыдом.

— Это звучит так, как будто вы вслух читаете книгу.

Он усмехнулся.

— По дороге сюда я переговорил с нашим психиатром.

— Может быть, это мнеследует переговорить с психиатром?

Он согласно кивнул.

— Но сначала я хочу провести несколько анализов и тестов. Просто чтобы быть уверенным, что мы ничего не проморгали.

— И что это будут за тесты?

— Я думаю обследовать вас с помощью ядерного магнитного резонанса — это отличается от компьютерной томографии тем, что для фотографии головного мозга используется не рентгеновский луч, а магнитное поле. Затем я хочу провести картирование зон электрической активности мозга и сделать компьютерный анализ этой активности — нечто, похожее на энцефалографию. Мы можем также провести позитронно-эмиссионную томографию. С помощью этого метода мы можем определить интенсивность обмена веществ в вашем мозге. Для этого потребуется ввести вам в кровь радиоактивный материал…

— Вы что, собираетесь травить меня радиоактивностью?

Он засмеялся:

— Ну ладно, так и быть — этого мы можем и не делать.

— И если все эти тесты дадут нормальные результаты?..

— Нам придется сделать вам поясничный прокол, чтобы исключить инфекционное заболевание нервной системы, или артериограмму, чтобы найти в головном мозге возможные сосудистые нарушения.

— Или мы можем сразу послать меня к психиатру, — сказала она. После всего услышанного такая перспектива показалась Джейн не такой уж страшной.

— Или… мы можем сразу послать вас к психиатру, — согласился врач.

— А что может сделать психиатр? Я имею в виду, чем он сможет мне помочь?

Ее снова охватило смятение. Как быть с деньгами? Как быть с кровью? Внутренний голос заговорил требовательно и громко. Она тряхнула головой, прогоняя эти мысли.

— Вероятно, она проведет несколько психологических тестов и несколько тестов на проверку памяти, — ответил доктор Мелофф.

— Еще тесты! — прервала она его.

— Но это же единственное, что мы умеем нормально делать.

— Сколько времени это займет?

— Это зависит от того, насколько быстро мне удастся все организовать. Но в любом случае надо набраться терпения на несколько дней.

Она застонала.

— Что стряслось? У вас сегодня тяжелый день, или вас смутил срок, или у вас вдруг случились какие-то неприятности?

— Я надеялась, что за это время все пройдет…

Он придвинулся к ней поближе и взял за руку.

— Это вполне возможно.

Она посмотрела на него с надеждой и ожиданием.

— Истерическое фугитивное расстройство, если у вас именно оно, может пройти само в любой момент, и я никогда не слышал, чтобы оно продолжалось дольше двух месяцев.

— Двух месяцев?!

— Обычно они исчезают так же быстро, как и появляются, то есть в срок от нескольких дней до нескольких недель от момента начала развития. Но мне в голову пришла вот какая идея: давайте перестанем спекулировать на гаданиях насчет вашего внутреннего мира и избавимся от проведения ненужных тестов. — Он подошел к столу, выдвинул ящик и достал оттуда старый журнал, Бог весть когда забытый кем-то в кабинете. — Успокойтесь и попробуйте сосредоточиться на том, что происходило в мире внешнем. — Он уточнил дату на обложке журнала. — Попробуйте проверить, что вы помните о событиях, которые происходили полтора года назад. Когда я вернусь, мы устроим маленький экзамен. — С этими словами он вышел.

В своей новой одежде она села за стол и пощелкала замком сумочки. Голой подошвой ступни она все время ощущала лежащий под стелькой ключ. Она размышляла, стоит ли сказать доктору Мелоффу всю правду. О крови. О деньгах. Это поддержит правильность его идеи насчет того, что у нее действительно какая-то разновидность истерического фугитивного статуса. А что будет потом? Побежит ли он сразу в полицию или будет соблюдать врачебную тайну? Будет ли для него, как для хорошего врача, ее признание лишь поводом улучшить ее самочувствие, совершенствовать лечение и избавить от поясничного прокола и артериограммы сосудов головного мозга?

Разве это не достаточная причина?

Джейн глубоко вздохнула и решила рассказать доктору Мелоффу всю историю от начала и до конца, как только он вернется. А пока его нет, она поступит так, как он сказал, и попробует обновить свое знакомство с событиями не столь уж далекого прошлого, испытав свою способность к припоминанию. Она начала листать порядком захватанные страницы журнала. Усмехнулась при виде Дэна Куэйла, снятого во время его первого визита в Латинскую Америку. Мгновенно потерялась под пронзительным взглядом Тома Круза. Улыбнулась, глядя на темпераментные архитектурные изыски Кристиана Лакруа, которые были тогда в моде. И вдруг она заметила, что из дверного проема на нее внимательно смотрит молодая женщина. Журнал выскользнул из рук и упал на пол.

— Я прошу прощения, — извинилась женщина в накрахмаленном белом халате, бросившись поднимать журнал. — Я увидела вас здесь несколько дней назад, и мне показалось, что я вас знаю, правда, я не вполне в этом уверена. К тому же, возможно, что вы меня не помните.

— Кто вы? — Она почти кричала.

— Доктор Айрин Боровски, — последовал ответ. — Мы встречались в детской больнице чуть больше года назад. Я была тогда интерном у вашего мужа. — Она осеклась, поднеся руку ко рту. — Выжена доктора Уиттекера. Джейн Уиттекер, не так ли? У меня очень хорошая память на лица и имена, — похвасталась она.

— Джейн Уиттекер. — Ей надо было привыкнуть к артикуляции незнакомого имени.

— Ваш муж — просто замечательный человек.

— Джейн Уиттекер, — повторила она снова, словно пробуя имя на вкус.

— О вас хорошо заботятся, миссис Уиттекер? — спросила доктор Боровски. Обеспокоенный взгляд несколько исказил безмятежные, чуть-чуть кукольные черты ее лица. — Вы хорошо себя чувствуете?

Она посмотрела в ясные голубые глаза молодой докторши и сказала:

— Джейн Уиттекер.

Она ждала встречи с человеком, которого все называли ее мужем. Он сможет увидеть ее не раньше, чем получит последние инструкции от врачей и полицейских. И вот она сидит в пустом кабинете и ждет исхода этого инструктажа.

— Джейн Уиттекер, — произнесла она, думая, что повторение этого имени вслух постепенно станет ключом к ее памяти и в какой-то момент произойдет самоузнавание. Но слова оставались пустым звуком и не вызывали в ее душе никакого отклика. Эти звуки просто вибрировали в голове, пока она произносила их, а потом исчезали, не оставляя следа. Откровение не приходило, прозрение не наступало. Звуки, обозначавшие ее имя, не несли никакой эмоциональной нагрузки, они, как это ни странно, вызывали лишь угнетающее чувство безразличия. — Джейн Уиттекер, — повторила она, выделяя каждый слог, но и эта отчаянная мольба не возымела никакого действия. — Джейн Уиттекер.