Чтение онлайн

Всего одна беседа с Королем Террора — и результат гарантирован.

Он вышел в коридор — и едва не споткнулся о Наташины туфельки. Именно в них она ушла вчера… Странно. Когда Максим вернулся домой, их тут не было, это точно. Неужели сестренка дома не ночевала?

А с кухни несутся вкуснейшие запахи. Похоже, Наташка затеяла очередной кулинарный эксперимент. Что это с ней, а? То век не готовила, а то каждый день у плиты колбасится, да не по необходимости, а с радостью, с охотой.

— Максим, доброе утро! Омлет с грибами будешь?

Наташа встретила его улыбкой. Только вот странной выглядела эта улыбка — вымученной какой-то, будто через силу. И глаза грустные. Правда, выглядит хорошо — розовая такая, цветущая. Как будто и впрямь эту ночь провела не одна.

Максим буркнул «Привет» и отвел глаза в сторону. Недоброе, завистливое чувство шевельнулось в душе: «Ну вот, ей хорошо, а я? А Верочка? Как вообще кому-то может быть хорошо, если ее нет? Был человек — и пропал, а мы сначала поплачем, потом утрем слезки и примемся жить дальше?» Умом он прекрасно понимал, что не прав и не справедлив по отношению к сестре, но ничего с собой поделать не мог. Видеть ее (уж не говоря о том, чтобы еще кого бы то ни было) было тяжело и неприятно.

— С грибами, говоришь? — начал он и тут же осекся. Изо рта явственно несло перегаром, аж самому противно. Не хватает только еще Наташке объяснять, где вчера был и что делал. — Сейчас, погоди, умоюсь только, — бросил он и скрылся в ванной.

Бледную и помятую физиономию, отразившуюся в зеркале, хотелось немедленно закрасить черной краской, чтобы не оскорблять зрение и не расстраиваться напрасно. Максим долго, тщательно чистил зубы, потом умывался и брился, как будто до последнего оттягивал момент, когда нужно будет выходить.

— Максим, ты как там? — Наташка постучала в дверь. — Что так долго? Еда стынет!

— Да, да, сейчас!

Максим смыл остатки пены. Как ни крути, а спрятаться в своей скорлупе надолго не получится. И куда спрячешься от себя самого? Лицо-то в зеркале — вот оно! Значит, придется жить так, чтобы хоть самому себе в глаза смотреть было не противно.

— Иду, Натуля, не сердись!

Через час Максим снова сидел за компьютером. Съеденный завтрак упал в желудок тяжелым комком. Не следовало, конечно, «уговаривать» полсковородки омлета, да еще и пирог потом, но Наташку обижать не хотелось. Она так старалась…

Максим отхлебнул кофе из большой кружки и постарался сосредоточиться. Он быстро просматривал текст, положив рядом блокнот и ручку — на случай, если выплывет какая-нибудь нестыковка или просто появится новая, свежая мысль.

«— Ну что же, любезный колдун… Ты не зря поработал.

Вейс ходил по своим роскошно убранным покоям взад-вперед, потирая руки, словно не мог усидеть на месте. Он как будто даже помолодел — или это отсвет утреннего солнца в разноцветных витражах бросает блики на его лицо, придавая ему живые краски?

— Да ты садись, не стой столбом!

Автар хмуро покосился на мягкое кресло, крытое парчой, — уже не то, что в прошлый раз, а высокое, с подголовником. Час назад вейсовы слуги вывели его из подземелья, накормили и дали чистую одежду, но проклятые браслеты из метеоритного железа все еще позвякивают на запястьях. Хорошо еще, хоть цепи сняли…

Автар медленно опустился в кресло — и только теперь почувствовал, как болят все кости, как будто холод подземелья все еще пожирает его изнутри. Сейчас он чувствовал себя слабым, как новорожденный котенок.

— Только что мне принесли добрую весть — Кастель-Тарс взят нашими войсками. — В голосе Уатана звучало нескрываемое ликование. — Не знаю, что принесло победу — твои заклинания или воинское искусство моих солдат, но… Я держу свое слово. Проси чего хочешь, чародей.

Автар откинул голову на подголовник кресла и чуть прикрыл глаза. Солнечные лучи падали ему прямо на лицо, а он сидел молча и неподвижно, впитывая их живительную силу. Так умирающий от жажды пьет, наткнувшись на источник, так голодный вгрызается в кусок хлеба, так влюбленный после долгой разлуки обнимает единственную желанную женщину…

— Что же ты молчишь? У тебя нет желаний или ты просто онемел от счастья?

Вейс сдвинул брови, и в голосе его зазвучали совсем иные, грозные ноты:

— Э, да ты не смотришь на меня, колдун!

Автар медленно открыл глаза, с трудом приподняв тяжелые веки.

— Отпусти меня, вейс, — вяло сказал он, — я выполнил то, что ты хотел, и теперь хочу уйти отсюда. Прикажи снять это, — Автар протянул закованные руки, — и я уйду. Мне не нужно награды.

— Нет, любезный колдун, — вейс покачал головой, — этого я сделать не могу.

— Почему?

Вейс посмотрел укоризненно, как будто удивляясь его недогадливости, и заговорил медленно, размеренно, словно увещевая непослушного ребенка:

— Не заставляй меня усомниться в твоих способностях, любезный колдун! Ты называешь себя Ведающим — и не можешь понять самых простых вещей. Сейчас ты помог мне… Во всяком случае, сделал нечто — и победа пришла. А что делать, если снова явится необходимость в твоих услугах? Искать тебя по всей Империи — от Шатгарских гор до устья реки Ярвы? И потом… Посуди сам — ведь нанять тебя может каждый! И мои враги в том числе. Разве я могу так рисковать — дать в чужие руки оружие против себя самого?

Он помолчал недолго и твердо добавил:

— Здесь, во дворце — проси чего хочешь. В пределах разумного, конечно, потому и браслеты останутся на своем месте, так что использовать свою колдовскую силу против моих добрых подданных тебе не удастся. Попробуешь сбежать — закончишь свои дни в подземелье.

Автар сглотнул тяжелый комок в горле. Можно познать тайны трав и цветов, вычислять движение планет в небе и призывать духов, но человеческая душа так и останется тайной, скрытой за семью печатями. И у каждого — своя… В самом деле, как он мог быть таким недогадливым?

— Посмотри на это с другой стороны, — вейс вдруг заговорил мягко, почти утешающе, — ведь во всем есть и хорошее! Неужели пыль дорог, холод и зной тебе милее моего дворца? Вспомни, сколько раз ты ложился спать голодным, подложив под голову свою тощую суму и укрывшись дырявым плащом, а кровлей тебе служило только небо? Сколько раз крестьяне или лавочники нанимали тебя за гроши, а потом плевали вслед? У тебя нет ни дома, ни пристанища, ты добываешь хлеб неверным и опасным ремеслом… Так стоит ли так сильно жалеть о прошлой жизни?