Чтение онлайн

Теория становления альтруизма и «истинной социальности», как ее понимают В. Гамильтон и его соратники, страдает столь многими недостатками, что их обсуждение заняло бы слишком много места. Самое большое сомнение вызывает возможность существования самих «генов альтруизма», без которых все прочие теоретические построения, изложенные выше, попросту теряют смысл. Важно также иметь в виду, что В. Гамильтон попытался показать возможный ход эволюции альтруизма на примере таких животных, генетическая система которых устроена не вполне обычным образом. Дело в том, что у пчел, ос и муравьев только самки диплоидны, а клетки самцов несут гаплоидный набор генов (это так называемая гаплодиплоидия). Теоретически при такой системе сестры оказываются более близкими генетически (обладая в среднем 75 процентами общих генов), чем мать и дочь (50 процентами общих генов). Поэтому, как полагает Гамильтон, рабочей особи-«альтруисту», чтобы наиболее эффективно увеличивать в числе копии своих генов, выгоднее выращивать своих сестер, чем приносить собственное потомство.

Вообще говоря, гаплодиплоидия — довольно редкое явление в животном мире. Даже среди социальных насекомых, достигших вершин коллективизма, она отсутствует у термитов, у которых, как и у нас с вами, индивиды обоих полов диплоидны. Поэтому теория эволюции альтруизма, разработанная с учетом генетических особенностей пчел, муравьев и других перепончатокрылых насекомых, не в состоянии объяснить становления высших форм социальности у термитов. По той же причине эта теория неприменима и к птицам — этим типичным диплоидным организмам.

Кроме того, как выяснили орнитологи, в коммунах тех видов птиц, о которых шла речь выше, а также многих других, помощники отнюдь не всегда состоят в родстве с теми индивидами, потомство которых они помогают выращивать. В роли помощников в коммуне зачастую оказываются не только молодые особи, рожденные в пределах данной ячейки, но и иммигранты, выходцы из других коммун. Любопытные взаимоотношения складываются, в частности, у галапагосских пересмешников. Здесь вполне обычна ситуация, когда взрослый индивид, имеющий супруга и гнездо с птенцами на своей территории, между делом подкармливает молодых из выводков других пересмешников, живущих на соседних участках.

Как бы там ни было, за 150 миллионов лет своего существования на Земле птицам так и не удалось выработать развитую систему преемственного коллективизма, хоть в какой-то степени сопоставимую с тем, чего удалось достичь на этом пути социальным насекомым. Как мы узнаем далее, среди множества факторов, позволивших этим миниатюрным созданиям построить совершенно особый мир земных цивилизаций, важнейшее место принадлежит, вне всякого сомнения, развившемуся в этой группе насекомых репродуктивному разделению труда.

Что касается всех тех сравнительно немногочисленных видов птиц, у которых в настоящее время обнаружена склонность к коммунальному образу жизни (среди примерно 85 000 видов птиц, населяющих нашу планету, их насчитывается всего лишь около 220), то у них разделение обязанностей между размножающимися особями и их помощниками не имеет ничего общего с жестким и необратимым репродуктивным разделением труда, существующим у социальных насекомых. Совершенно ясно, что помощники, будучи в большинстве случаев индивидами, вполне способными приносить собственное потомство, одним только своим присутствием в группе создают для высокоранговой особи реальную опасность рано или поздно лишиться всех своих привилегий. Именно такой оборот события принимают в тот момент, когда покладистый до поры до времени помощник набирается уверенности и сил и свергает с престола своего высокорангового предка. Известный нам А. Захави оказался свидетелем пяти случаев убийства отца либо матери возмужавшими помощниками в коммунах арабских говорушек. Эти отцеубийцы, которым наскучило мириться со своим приниженным положением индивидов второго сорта, неизменно расправлялись с тем из своих родителей, который принадлежал к той же половой группе, что и сам помощник, то есть был реальным половым конкурентом последнего.

Причудливое переплетение отношений кооперации особей и конкуренции между ними, сотрудничества и конфликта интересов, оказавшееся неотъемлемой чертой коммунальных ячеек у птиц, можно обнаружить подчас в еще более парадоксальных формах также в сплоченных группировках многих видов млекопитающих. О законах, управляющих их коллективной жизнью, речь пойдет в следующей главе.

Гиеновые собаки выходят на промысел

С тех пор как теория эволюции вошла в нашу повседневную жизнь, став неотъемлемой частью школьных программ во всех развитых странах мира, каждый мало-мальски образованный человек «мыслит эволюционно». Поэтому ни для кого из нас не будет откровением традиционная формула, что млекопитающие — это самые высокоорганизованные позвоночные животные (цитирую учебник биологии для 7–8 классов). Да и как, спросите вы, могло бы быть иначе, если к млекопитающим относится и сам Человек Разумный, которого мы гордо величаем «венцом природы».

Одним из важнейших показателей авангардных позиций млекопитающих в эстафете жизни считают высокий уровень развития нервной системы у представителей этого класса животных. Отсюда можно заключить, что млекопитающие — это существа наиболее интеллектуальные среди других наших соседей по планете. А если это так, то легко допустить, что именно у млекопитающих следует ожидать наиболее совершенных форм социальной организации. Для человека идеал совершенного устройства общества выражается формулой «Свобода, равенство и братство». В христианском мире гарантом согласия и порядка в обществе признано соблюдение каждым его членом десяти заповедей, которые и составляют, по сути дела, основу всей нашей морали.

Перенося представления людей о самих себе в далекий от нас мир братьев наших меньших, некоторые ученые склонны приписывать им такие формы социального поведения, которые, как полагают, можно уподобить системе моральных запретов (таких, как «Не убий!») в человеческом обществе. Как пишет К. Лоренц в своем бестселлере «Агрессия (так называемое „зло“)», «…нельзя не восхищаться снова и снова при виде механизмов, которые побуждают животных к самоотверженному поведению, направленному на благо сообщества, как это предписывают нам, людям, законы морали».

Эта глава будет целиком посвящена способам организации общин у млекопитающих, то есть у тех существ, которые и у специалистов-зоологов, и в среде непосвященных слывут наиболее психически развитыми в мире животных. Знакомясь с теми порядками, которые господствуют в стае гиеновых собак, в прайде львов, в стаде павианов, читатель сам сможет оценить, в какой мере соответствуют действительности приведенные выше слова К. Лоренца о существовании биологических аналогов морали в царстве четвероногих.