Чтение онлайн

"Не просто загнали нас на галеры, приковали к веслам, но и думать о том не желают, слышать не хотят! Зачем волновать почтенную публику... Эли когда-то говорил, что они местечковые пираты на большой дороге, выдающие себя за сионистов, - умница он, Эли".

Месяца четыре назад Евсею вдруг повезло. Отыскалась работа. Почти по специальности. Заводишко выпускал внутризаводской транспорт - электрокары, подъемники и прочее. Осмотревшись, Евсей понял, что попал в девятнадцатый век, и предложил хозяину план коренных преобразований. При небольших вложениях, он готов запустить конвейерную сборку. Заводик станет современным, выйдет на внешний рынок. Доход увеличится раз в пять минимум,подсчитал Трубашник. И услышал от хозяина:

– А зачем мне это? Ты знаешь, как трудно продать что-то?! Там свои законы, свои налоги. Наверняка вылетишь в трубу.

Вначале Евсей подумал, что его подвел плохой иврит и его не поняли. Но очень скоро увидел: не инженер-изобретатель нужен хозяину заводика, а инженер-охранник, инженер-надсмотрщик. Тот и не думал переубеждать своего русского: "У меня работают арабы, - сказал он ему с удовлетворением.
– Пока ты тут, рядом, я спокоен..."

Памятная ему история доктора Свечкова, которому не дали работать над собственным изобретением, возратилась к нему, как бумеранг. "Спящий кот", окрестил Евсей хозяина.
– Не сможет, видите ли, продать. "Зачем мне это?" Он что, тоже из социалистов?" И приглядывался к нему с любопытством естествоиспытателя. По правде говоря, думал, что такая порода разведена лишь в России. Этот был, увы, куда хуже. Он, Евсей Трубашник, привык верить заводским руководителям и знакомым, особенно, когда спросишь "Честное слово?" и они подтвердят: "Честное слово!" Об этом моменте искренности его "котище", наверное, даже и не догадывался. Сотни раз видел, врет напропалую всё и всем. Заказчикам, арабам, евреям, налоговым инспекторам: понятия стыда для него не существует. Публично скажет "да", совершенно точно зная, что "нет". Никакой совестливости даже перед своим внутренним "я",

Реши он, Евсей, притереться к "Спящему коту", Израиль обернется раем... "В гробу я видел такой рай..." - сказал Евсей Трубашник себе и отнес три первых зарплаты в банк "Идут", надзиравший за должниками. Откупился...

Так все и катилось, под горку. Однако вряд ли Евсей Трубашник приходил бы и от своего"кота", и от израильской рутины в такое остервенение, если б за всем, что видел, о чем думал, не жгла душу Софочка, доча, судьба ее...

– Я уже заказал два билета. Себе и тебе, - деловито сообщил Евсей дочери.
– Самолет "Эль Аль" будет рыдать всю дорогу, до самого Шереметьева. Софочка взглянула на отца с испугом.

– Шереметьева? В Россию? Тебя в первом же трамвае назовут жидом, и ты опять полезешь на стенку.

– А что такое жид, доча, ты имеешь представление?
– В тоне Евсея появилось раздражение, которое он с трудом старался пригасить.
– Жид, жидок - это трясущийся приспособленец... Вот если задержусь в Израиле, я точно стану жидом, по всем параметрам. А я, извини, гордый иудей.

– У тебя же есть работа!
– возмутилась Софочка.
– От добра добра не ищут... Не мне тебя учить, отец, надо барахтаться тут. Бороться.

– Бороться?!
– усмехнулся Евсей.
– Я два года только тем и занимаюсь. Это не борьба, доча. Это засада на дороге. Русское еврейство рванулось и напоролось на засаду. Зачем нам это? Время этнически чистых государств прошло. Осталось в девятнадцатом веке. Как только начинаются националистические игрища в "свои и чужие", - все! "Злой чечен точит кинжал". Государство на лжи - обречено.

Лицо Софы приняло такое выражение, словно у нее вырывали зуб.
– Ты что, не согласна со мной? Ты считаешь, что ...

– А я его люблю!
– вырвалось у Софочки стоном.

– Кого?! Дова? Сашку? Ты и себя-то никогда не любила. Люблю, видите ли! Один герой-любовник жениться на тебе не хочет, мешают обстоятельства, другой не может, еврейские законы ему помеха. У тебя есть гордость? Тебя уже выгоняли раз из главного раввината, тебе мало?!

– Саша сказал, всё можно преодолеть. Принять гиюр. Это реальность.

– Не для тебя!

– А я его люблю! Я видела глаза Сашеньки у Стены Плача. Его ничем не испугаешь...

– У Стены Плача, - с иронией произнес Евсей.
– Для Саши Стена Плача линия обороны. Сбили его с ног, отошел на новую линию окопов. Что ж, в этом есть резон: линия Мажино держалась два года, линия Маннергейма два месяца. Линия сиониста Хаима Бар Лева два часа с минутами... А эта - три тысячи лет и неколебима. Мы с тобой наверняка рванемся к этой линии обороны... если нас Россия в колодки закует, доча. Не раньше...

– А я его люблю!

– Любишь?! Оставайся! Подымешь Соломончика одна?

– С Соломончиком в Норильск?! В тундру?!

– Какой Норильск! Едем в Крым, к татарам.

– К каким еще татарам?
– Софочка всплеснула руками.

– Татары в Крым возвращаются. И нам место найдется. Там норильчанин, из крымчаков, да ты его знаешь, дядя Мирон, твоя любимая черная обезьяна - его подарок. Я списался с ним. Под Феодосией военный завод. Сейчас там конверсия. Переводят его на мирные рельсы - ищут пути как выжить. Я им нужен, как воздух. Квартиру, оклад - все гарантируют. Татары хорошие люди. Нахлебались ой-ой!..

– А Соломончик?
– воскликнула Софочка с ужасом.

– Чем имя Сулейман хуже Соломончика. Не бойся, доча, не пропадем...

– Отец, Соломончику здесь лучше. Саша сказал...

– Саша сказал, - повторил Евсей с горечью.
– Ты что не видела, как его, горемыку, по стеночке растирали. Он теперь меченый, судом припечатан. В Израиле ему хода нет. Тем более, в политике... А очень будет надоедать, устроят драку, превратят условный срок в безусловный. Как он вас защитит?

– Я не поеду без Саши!
– вскричала Софочка.
– Что я, вечный колобок из сказки?! И от этого ушла, и от того укатилась. Не хочу! Не буду!..

Софочка закрыла лицо ладонями, и, что не говорил отец, повторяла, как сомнамбула:

– А я его люблю! А я его люблю!

Во взгляде Евсея мелькнул испуг.

– Доча, ты еще ребенок. Тебе и восемнадцати нет. Один раз я уж проморгал. Как же я тебя оставлю?

– А я его люблю! Вот!

– Химеры, детские сны!.. Любишь - вернешься! Ныне железный занавес в дырах. Сам тебя отправлю, ежели... Ну, елки-моталки!
– Вдохнул побольше воздуха.
– Там я все приготовил, доча!

– Ты уже раз мне приготовил! Из-за кого сюда попала?!

– На мне грех, его и сниму.

– Вот вместе с Сашенькой, тогда...

– Опять двадцать пять! Свет клином на нем сошелся? Там найдем русского, татарина, крымчака - твоего сверстника. Россия страна многолюдная.

Софочка швырнула в ярости со стула коробку с новыми "лодочками", которые отец купил ей.

– Я тебе не чемодан, таскать меня по всем странам. Выросла дочь, понял?!

– Выросла, так давай рассудим, как взрослые...

– Ты, отец, упрямый, а я втрое!