Чтение онлайн

– Признаться, я думала… что ты рассказал ему обо мне.

– Разумеется, я объяснил князю ситуацию, в какой ты оказалась, – сказал отец. – Русские очень сентиментальны, а девушка, которая осталась без матери и у ее отца дыра в кармане, достойна по крайней мере сочувствия.

Салена вздохнула:

– Князь был так добр… но мне не хотелось бы, чтобы ты… просил его о чем бы то ни было.

– Он все предложил сам, – словно бы защищаясь, сказал лорд Карденхэм.

Салена хотела возразить, что на самом деле отец просто-напросто напросился, но знала, что это бесполезно.

Лорд Карденхэм не хотел упустить ни малейшего шанса, и трудно было осуждать его за это, тем более сейчас, когда они были на грани банкротства.

– Но одно несомненно, – продолжал отец. – Тебе придется платить за свои платья, тем более когда они так великолепны. – Он обнял Салену и поцеловал в щеку. – А пока – поблагодари князя и, ради Бога, постарайся быть более красноречивой. Англичанки, увы, чересчур сдержанны, особенно по сравнению с женщинами других национальностей.

– Я… постараюсь… – пробормотала Салена.

– Любопытно будет взглянуть на мадам Версон, когда она увидит тебя. Будь осторожнее с ней: это настоящая тигрица.

– Что ты имеешь в виду? – насторожилась Салена.

Лорд Карденхэм открыл было рот, чтобы объяснить, но в последний момент передумал.

– Скоро сама узнаешь, – сказал он. – Только держи себя естественно и скрести пальцы на счастье.

– На счастье? – переспросила Салена.

– На счастье, – с серьезным видом повторил лорд Карденхэм. – На счастье, о котором я мечтал и которое ты принесла с собой, – я понял это, едва увидел тебя на станции, моя крошка.

По широкой лестнице они спустились в гостиную. Там было много людей; разговоры и смех не умолкали.

Салена увидела князя, а рядом с ним – мадам Версон.

Утром эта женщина показалась Салене очень красивой, но сейчас, в вечернем наряде, она выглядела просто потрясающе!

Подол ее платья был украшен страусовыми перьями; перьями были укрыты и ее плечи. Мадам Версон напоминала Афродиту, вышедшую из пены морской.

Превосходным дополнением к платью служило большое изумрудное колье и огромная брошь с изумрудами и бриллиантами, скрепляющая темные волосы мадам Версон, собранные в сногсшибательную прическу.

Салена смотрела на нее с таким восхищением, что даже не заметила, как князь извинился перед своей собеседницей и подошел к ним.

Опомнившись, она торопливо сделала реверанс.

– Вы выглядите в точности, как я ожидал, – сказал князь.

– Благодарю вас, – ответила Салена. – Даже не могу подобрать слов, чтобы сполна выразить мою признательность вашему высочеству.

– Мы поговорим об этом позже, когда останемся наедине, – предложил князь.

– Да… разумеется, – охотно согласилась Салена, не желая, чтобы кто-нибудь из гостей князя узнал о его великодушии по отношению к ней.

– А сейчас позвольте представить вас моим друзьям.

Князь взял Салену под руку и повел по залу.

Здесь было столько новых лиц, столько трудно произносимых имен и столько титулов, что Салена запуталась и, когда князь закончил ее представлять, поняла, что знает о присутствующих немногим больше, чем до того.

Князь, извинившись, занялся еще одним новым гостем, а Салена вернулась к отцу.

Он разговаривал с мадам Версон, и Салена заметила, что при ее появлении глаза мадам посуровели.

– Вашей дочери, милорд, следовало бы начать с бала для тех, кто впервые выходит в свет, а не устраивать свой дебют на столах, крытых зеленым сукном.

– Ничего подобного Салена делать не собирается, – ответил лорд Карденхэм. – И потом, боюсь, в Монте-Карло дебютанток становится все меньше и меньше.

Мадам Версон пожала плечами.

– У них недолгий век в любом климате, – с неприятным смешком сказала она. – И он, разумеется, будет еще короче, если над ними кружат имперские орлы.

В ее словах содержался намек, которого Салена не поняла. Мадам поискала глазами князя и направилась к нему, а лорд Карденхэм заметил:

– Я уже предупредил тебя насчет этой женщины. Остерегайся ее коготков!

– Кажется, я ей не нравлюсь, – сказала Салена. – Только не пойму почему, ведь она никогда меня раньше не видела.

Лорд Карденхэм улыбнулся:

– Тебе не обязательно доискиваться до сути.

– И все же скажи мне… – начала Салена, но тут лорда Карденхэма отвлекли разговором, и он не успел ответить.

За обедом Салена сидела между русским, который говорил только о картах, и французом, чьи нескончаемые витиеватые комплименты казались ей ужасно нелепыми.

Все блюда были приготовлены превосходно. На столах, украшенных золотой инкрустацией, стояли пышные орхидеи.

Салена смотрела на них едва ли не с благоговением. Она знала, как дорого стоят эти цветы, и ей казалось безумием украшать ими всего лишь обеденный стол.

Но князь, как видно, любил излишества и экстравагантность. Эта любовь проявлялась во всем: в изысканных винах, в драгоценностях женщин, в напыщенности мужчин, похваляющихся своим богатством.

Даже сигары у них, казалось, были длиннее и толще, чем у простых смертных.

Это был мир, в котором, по представлениям Салены, вращался ее отец; но до сих пор она никогда не видела этого мира.

Салена никак не могла избавиться от чувства, что их с отцом присутствие здесь неуместно: ведь они были, по существу, нищими и не имели понятия, откуда взять денег.

«Вероятно, папа мог бы их заработать, – размышляла она. – Но я – что я могу сделать?»

Салена часто жалела, что у нее нет никаких особых талантов.

Она умела рисовать, но не профессионально; играла на фортепиано – но не виртуозно. И она хорошо понимала, что для девушки вроде нее существуют лишь два пути в жизни: стать компаньонкой или гувернанткой.

Салена легонько вздохнула.

– Я не хочу быть ни тем, ни другим, – сказала она себе, с тревогой подумав о том, что готовит ей будущее.

Она не могла избавиться от мысли, что, когда они уедут от князя, им просто негде будет жить.

Но отца, разумеется, это ни капельки не встревожит.