Чтение онлайн

Приблизительно через год после прихода Эфроса на "Таганку" я подала директору заявление об уходе. Написала письмо Эфросу. Но потом он меня вызвал, поговорил, успокоил - он удивительно мог успокаивать.

Он был очень демократичен, с ним у меня не было этой дистанции: главный режиссер и подневольная актриса. Я вообще очень ценю редкое сочетание таланта с демократизмом в работе. Так это было с Андреем Тарковским, с Анатолием Васильевым, так совсем недавно - с Евгением Колобовым. Так и с Эфросом. Я его не боялась, и он меня, конечно, уговорил остаться. Я работала дальше.

Но то письмо у меня сохранилось:

"Анатолий Васильевич!

Я пишу Вам, чтобы как-то избежать тяжелого для меня разговора после подачи заявления об уходе из театра. Мне трудно объяснить однозначно и просто причину. Но основная - та, про которую я Вам еще зимой

273

прошлого года говорила, еще до Вашего прихода на "Таганку". О том, что мы будем присутствовать при агонии старых спектаклей. Поскольку за ними никто не смотрит, они полностью разрушились. Я писала директору театра письмо с предупреждением, что, если "Деревянные кони" и "Три сестры" будут идти так, как они идут, - я играть их не буду. Но это ведь в театре воспринимается или как каприз, спонтанный выплеск эмоций, или как "очередное предупреждение", на которое никто не обращает внимания. Я пробовала сама выяснять отношения с осветителями, радистами, некоторыми актерами, которые не держат рисунок, но опять-таки этого в лучшем случае хватало на один-два спектакля. Я чувствую, что у меня когда-нибудь разорвется сердце на спектакле от напряжения, накладок, отрицательных эмоций, от плохой своей и чужой работы. Мы повязаны одной веревкой: один делает плохо - все валится в пропасть.

Мое заявление и уход из театра - от чувства самосохранения...

Извините, что не поговорила с Вами до подачи заявления, но Вы мне как-то сказали в разговоре: "Если что-нибудь решите для себя - скажете". Я решила.

Всего Вам доброго. 2 февраля 1985 года".

Что же касается прихода Эфроса на "Таганку" в качестве художественного руководителя, его смерти, возвращения Любимова и того, какую роль в этом возвращении сыграл Губенко, - тут лучше приводить факты. Поэтому из своих дневников я выбрала отрывки разных лет - с 83-го по 95-й. Если прочитать их, обращая внимание на даты, то правда, вымысел, чья-либо виновность и последовательность всех событий становятся ясней.

274

ИЗ ДНЕВНИКОВ 1983 год

1-15 сентября. Гастроли в Омске. Узнала из телефонного разговора с Москвой, что у Любимова после премьеры "Преступления и наказаниям в Лондоне была пресс-конференция, на которой один из сов. посольских работников мерзко пошутил: "Вот, Ю.П., вы поставили здесь преступление, а приедете в Москву там вас ждет наказанием. Любимов заявил собравшимся корреспондентам, что остается в Лондоне и не собирается возвращаться в Москву.

20 сентября. Открытие сезона в Москве. Любимов в Италии - просит отпуск для лечения. Останется - не останется? В интервью сказал, что на "Таганке" у него нет ни одного единомышленника.

21 сентября. Разговор с Дynaкoм1 о театре. Дал прочитать письмо Любимова об отпуске и ответ ему: Любимову дают официальный отпуск до декабря и платят за его лечение. 3 ноября. Любимов в Болонье ставит "Тристана и Изольду". По телефону с ним говорил Дупак: Любимов ставит условие возвращения - гарантировать выпуск "Бориса Годунова".

Любимову продлили отпуск до 1 января.

10 декабря. Звонил Любимов, спрашивал, стоит ли его фамилия на афише. Пока - да.

17 декабря. Худсовет в театре. Пришли Можаев, Корякин, Делюсин2. Что делать дальше? Решили писать письмо Андропову, идти на прием к За

___________

1 Дупак И.Л.
– многолетний директор театра на "Таганке".

2 Делюсин Л. П.
– товарищ Любимова, свой человек в коридорах власти.

276

мятину, звонить постоянно Любимову, для себя сыграть 25 января спектакль о Высоцком. По просьбе Любимова надо начать восстановление "Бориса Годунова", проводить в интервью и у начальства мысль, что надо подходить к таким проблемам индивидуально (ведь Горький, Станиславский, Немирович-Данченко подолгу были за границей, но они возвращались).

20 декабря. Боровский, Беляев, Жукова, Глаголин, Шаповалов и я ходили на прием к Шадрину. Добились - 25 января играть спектакль о Высоцком. О "Борисе Годунове": надо идти выше, м.б., к Шауре.

26 декабря. Беляев и я у Дупака - написали письмо Черненко и телеграмму Любимову. "Поздравляем с Новым годом, желаем счастья. Любим. Ждем. Театр на Таганке". Звонили по начальству - записывались на прием: просить продлить отпуск Любимову и разрешить играть "Бориса" и "В.В.".

27 декабря. К 9 ч. утра я и Дупак - на прием к Шадрину (в разговоре припугнул, что из-за любимовских хлопот не будет звания) - проводим свою линию и просим его готовить почву у начальства. Вернулись в театр. Я звонила помощнику Андропова, там мне довольно жестко сказали, что надо обратиться к Черненко, что все вопросы сейчас решает он.

1984 год

11 января. Достали телефон Черненко, я звонила - разговор очень жесткий: дескать, не он один решает эти дела, и он не может заставить Любимова вернуться, если тот не хочет.

15 января. Звонила от Дупака Лапину на ТВ с просьбой помочь записать наши спектакли на плен

277

ку. Он кричал, что не собирается записывать антисоветские спектакли и т. д. Бросил трубку.

19 января. Спектакль "Высоцкий" 25 января запретили. Будем делать вечер. Любимов в Милане. Отвезли в Управление театров наше письмо; подписали Золотухин, Губенко и я.

20 января. В Управлении театров - Дупак, Беляев, Золотухин, Губенко и я. Спектакль "В. В." не разрешен. Решили послать телеграммы Андропову и Любимову.

Приехал Смехов из Парижа, 13 января виделся там с Любимовым. Ю.П. постарел, выглядит больным и растерянным.

Ходят слухи, что на "Таганку" придет Эфрос.

23 января. Письмо от театра Громыко с просьбой послать человека к Любимову на переговоры.

24 января. Написали письмо Гришину.

30 января. Нас, 13 человек с "Таганки", принял Демичев. Разговор - 2 часа. Просьба от нас - не решать быстро, послать к Любимову официального человека, начать репетиции "Борисам и "В. В.".

Вернулись в театр и на радостях послали телеграмму Любимову: "13 человек были у министра. Разговор долгий и полезный. Решали начать "Бориса" и другие вопросы... "

1 февраля. Любимов опять дал там интервью нам не в помощь. Мы. бегаем по начальству. Я на приеме у Панкина в АПН: советовалась, куда лучше толкнуться. Потом у Бовина, Делюсина, Флерова и т.д.
– просила поставить подписи под наше прошение. 6 февраля. Опять идем в Управление. 8 февраля. На приеме во французском посольстве Ваксберг мне сказал, что завтра вечером подпишут приказ об увольнении Любимова. Надо найти Бовина и добиться приема наверху.

278

9 февраля. Умер Андропов.

15 февраля. В театре сказали, что нельзя ходить по приглашениям на приемы в посольства.

6 марта. Любимов лишен гражданства.

11 марта. Приказ о назначении Эфроса худруком "Таганки".

13 марта. Галя Волчек пригласила меня к себе в театр.

16 марта. Галя Волчек пригласила к себе в театр Боровского, Филатова, Смехова, Шаповалова.

20 марта. Представление Эфроса труппе. Я не пошла.

21 марта. Ефремов сказал, что может меня взять к себе только в новом сезоне, т.к. звонил Анурову (директор МХАТа) Зайцев (зам. министра) и сказал никого с "Таганки" не брать. 9 апреля. Первая репетиция Эфроса. "На дне". 18 апреля. Арестовали наш театральный архив