Чтение онлайн

И тут я понимаю, что дико хочу есть.

– Не откажусь, – пытаюсь я кокетничать, но даже не хочу представлять, как это выглядит со стороны.

– Я сейчас нам чаю принесу. Может, вы еще чего-нибудь хотите? Там шоколадки, печенье я в прейскуранте видел. Я вас угощу.

– Нет, спасибо.

Недоеденная «Аленка» напоминает о том, чтобы я не жадничала на халяву. Перезвон ложечек в стаканах склоняет к задушевной беседе, но мне разговаривать совсем не хочется. Но вот послушать готова: я сегодня добрая.

– А я к другу еду, в Минск. Давно не виделись, да и выставка там интересная – народных ремесел. Заодно и душу потешу, может, и опыта наберусь. Я сейчас на пенсии, а до этого на ювелирном заводе работал. Документами всякими занимался. Не любо все это мне было, но что же поделать? Детей растить надо было. А сейчас у них самих уже дети, и я им не нужен. Хотели они меня дачкой занять, а не лежит у меня к этому душа. Знаете, всю жизнь мечтал ложки деревянные делать. Они прямо манили меня, звали, а я все отмахивался: нет у меня времени на вас, несерьезно все это, надо деньги зарабатывать. А тут пенсия. Маленькая, конечно, но я теперь не жалуюсь. Окунулся в это ремесло и во Владимир даже ездил, мастеров нашел, чтобы научили ложки делать. Вроде ведь посмотришь: всего лишь ложка, а сколько труда в нее вложено, да и кормит она. Современные столовые приборы души не имеют. А здесь в каждую что-то вложено! Сначала трудно было учиться, а сейчас споро дело идет, мне и заказы теперь делают, так что с деньгами все в порядке. Не алюминиевый завод, конечно, а мне много ли надо? Со столькими людьми интересными познакомился, в выставках разных участвую. Была моя жизнь серые будни, а теперь каждому дню радуюсь. – И пошел мне все про ложки рассказывать. Да так рассказывает, что и меня своими ложками заразил. Как будто я их всю жизнь мечтала делать!

Надо же, как хорошая энергия передается! Блин, почему у меня нет такого занятия? Всю жизнь бумажки какие-то перекладываю да чужие балансы помогаю сводить! Мне бы такое любимое дело – уж я бы развернулась, засияла, засветилась!

Свет в вагоне приглушили, пора спать укладываться… А я и не заметила, как время за ложками пролетело! Вот что значит увлеченный человек! Не то что я: нужу и нужу про день рождения. Кстати, он уже и закончится скоро. А Николай вдруг достает маленькую деревянную ложечку:

– Это вам.

– Мне? В честь чего?

– А просто так. Я ночью выхожу, так что не увидимся. А душа у вас хорошая, теплая, приятно мне было с вами.

– Вот те раз, а я и двух слов не произнесла, просто слушала.

– Говорить-то все умеют, а вот слушать – мало кто. Хочу поблагодарить вас за это. – А я не стала отказываться: так приятен мне был неожиданный подарок.

– Спасибо.

– Спокойной ночи, Тамара, пусть вам приснятся добрые сны.

И я проваливаюсь в сон.

Тамара

– Ваши паспорта, пожалуйста!

Начались границы с их проверками документов. Поспать не дают нормально! Так и хочется сказать, что я везу все, запрещенное законом, но наученная горьким опытом не шутить с проверяющими любых рангов, сидя, вяло покачиваясь в такт колесам, предоставляю сонное опухшее лицо для сверки с еще более страшной фотографией на паспорте. Как же хочется спать! Во время очередной проверки замечаю новую попутчицу напротив, но мне так хочется досмотреть хороший сон про волшебные ложки (а то в последнее время мне снились одни кошмары), что я делаю вид, что сплю, плюхаюсь на полку и начинаю просмотр следующей серии.

– Девушка, перевернитесь на бочок, пожалуйста… – кто-то осторожно трясет меня за плечо.

Попутчица! Блин! Я совсем забыла, что я храплю как полковая лошадь. Я, конечно, не слышала, как храпят лошади, тем более полковые, но предполагаю, что именно так, как я. Иногда я даже сама от своих звуков просыпаюсь. Блин, как же стыдно! Причмокиваю губами типа я сплю и переворачиваюсь на бок, лицом к стенке. А-а-а, а вдруг звук храпа отразится о стенку и полетит к ней с удвоенной силой? Придется не спать больше, чтобы людям нервы не трепать.

– Паспорта, пожалуйста…

Слышу звук мужского голоса, сливающийся с моим храпом! Понятно, уснула, зараза, и продолжила храпеть. Стыдно вставать, но выбора-то нет. Достаю зеркало и любуюсь.

Доброе утро, Тамарочка! В первый день своего нового года ты выглядишь настолько ярко, что смотреть на тебя невозможно!

Ладно, если сидеть вертикально, то скоро отеки уплывут к ногам, а когда умоюсь да причешусь (хотя после поезда вопрос приличной прически очень спорен), то можно и примириться с собой. Беру полотенце и уползаю в туалет.

«Да…» – это единственное, что я могу сказать своему отражению в большом зеркале. «Да!!! – говорит отражение. – А незачем вчера Вселенную своими слезами омывать было».

Ладно, не впервой, кофейку попью, реснички подкрашу и… больше в зеркало смотреться не буду. Зачем лишний раз огорчаться? Е-мое! Со мной же попутчица! Я ей спать не давала, храпела! Извиняться надо теперь. Да еще знакомиться! Разговоры какие-то вести. Решено: обратно лечу самолетом! Никаких попутчиков!

– Извините, я храпела, спать вам не давала… – Натянутая на губы улыбка делает что-то вроде моего извинения.

– Нет, я не спала, мне просто вас жалко стало. Вы так стонали, как будто вас бьют, и я решилась вас попросить перевернуться на бок.

Блин, а я думала, что добрую сказку смотрю про ложки. А эти гады, видать, били меня. Ладно, проехали.

– Тамара, – перевожу разговор в нейтральное русло.

– Ой, тезка! А я тоже Тамара. Бывает же! Может, кофейку попьем? У меня шоколадка есть.

Моя «Аленка» намекнула, что она тоже готова собой поделиться.

– Давайте.

Свежезаваренный кофе в поезде! Какая роскошь появилась в наше время!

– Можно я вашей «Аленкой» угощусь? Вкус детства вспомнить захотелось!

– Конечно, а я вашу попробую, – улыбаюсь я и отламываю здоровенный кусок какого-то немецкого шоколада. Я в нем не слишком разбираюсь, но попробовать что-нибудь новенькое вообще люблю. Хотя часто такие эксперименты заканчиваются громкими забастовками моего желудка. Надеюсь, он не против нового вкуса шоколада?

– А вы не против, если я вас кое о чем спрошу?

– Да, пожалуйста. – А внутри все сжалось, как в детстве, когда стянул мамину шоколадную конфету, а над губами шоколадные усы остались, а ты об этом не знаешь, но по маминому тону понимаешь, что она все ведает, и наказание неминуемо.

– Сколько вам лет?

Ничего себе вопросик! Я расслабляюсь и говорю:

– Пятьдесят. Вчера исполнилось…

Правда, произношу это без сожаления и надрыва (спасибо, тетя Шура), а даже с каким-то задорным вызовом.

– Вот и сестре моей бы исполнилось пятьдесят. Вы меня простите, что я такой бестактный вопрос задаю. Кстати, с днем рождения прошедшим вас! Это все, что у меня есть с собой. – И протягивает еще одну такую же немецкую шоколадку.

– Спасибо.

Почему-то я утеряла вечно мешающее мне неудобство при приеме подарков, которое вызывало скорее неприятные чувства вместо радости. Шоколадка отодвигает Николаеву ложку и занимает свое торжественное место рядом с банкой варенья. Судя по подаркам, мой новый год жизни будет сладким. Наверное…