Чтение онлайн

— Если его не убьют… — мрачно произнёс следователь. — За ним, точнее за его приятелем Аряповым (а это почти одно и то же: они друзья с войны и всегда вместе), гонятся опасные, на всё готовые люди. Один из них — Герасимов. Этот тип хитрый, очень ушлый. Помнишь, как он проверил, сели ли мы ему на хвост или нет? Подослал Гарипова (Грифа) для проверки к продавцу киоска и… получил ответ. Мы задержали этого Грифа. Для него это означало, что была засада и что он засветился, что его ищут.

Билялов встал, походил по комнате, остановился и, опираясь на спинку стула, сказал:

— Выяснилось недавно, что Герасимов несколько лет занимался стрелковым спортом и каратэ. В общем, серьёзный противник… Пожалуй, самое время объявить его в розыск как опасного преступника и вывесить на всеобщее обозрение фотографии этого типа. Основания для этого имеются.

Вскоре Му-му фигурировал во Всероссийском розыске.

Сыщики уже готовились к поездке в Чистополь, чтобы задержать Валиева. Правда, ни Билялов, ни Максимов ещё точно не знали: удастся ли доказать вину Валиева в смерти Альберта Булатова, или он будет фигурировать в качестве свидетеля в этом уголовном деле. Может быть, действительно Валиев не виновен в гибели молодого человека?

За несколько дней до их поездки в Чистополь пришло сообщение: «На трассе Казань — Чистополь обнаружена обгоревшая „девятка“ с трупом в салоне. Полуобгоревшие документы принадлежали гражданину Герасимову Герасиму Абдулхаковичу».

Труп был настолько обгоревший, что и родной отец Герасимова не смог бы узнать своего сына. Но для установления их родства требовалась экспертиза. Для этого нужно было время. А времени уже не было. На следующий день друзья Валиев и Аряпов должны быть в Чистополе!

— Что, действительно ситуация несколько упростилась или… — задумчиво произнёс капитан Максимов, глядя на опрокинутую вверх колёсами «девятку».

— …Или это очередная уловка Му-му, — продолжил мысль следователь Билялов. — Если даже в мир иной на самом деле ушёл Герасимов, но мы в этом не уверены на сто процентов, значит, наша обязанность продолжать его поиски. Пусть даже это будет напоминать погоню за призраком. Но в нашей туманной ситуации призрак может ожить, материализоваться и обрести плоть с оружием в руках, готового снова вершить, как дьявол, чёрные дела.

Уже утром 26 октября сыщики были в Чистополе. С Биляловым и Максимовым прибыла группа захвата. Сыщики допускали возможность, что, кроме них, и братки из казанских группировок могут встречать тех, кого они ищут. Ведь они давно ищут Ряпу с воровскими деньгами.

Днём друзья решили погулять по городу. Когда Билялов и Максимов оказались в Скарятинском саду и присели на скамейку с удобной спинкой, к ним подошёл благообразный старик с седой бородкой и, спросив разрешения у молодых людей присесть рядом, пристроился на краешке скамьи.

Старик повернулся лицом к уставшему осеннему солнцу, еле передающему своё тепло, закрыл глаза и заговорил, словно никого рядом не было и его слова никому не адресованы:

— Дорогой мой сад, сад моей юности, где я впервые объяснялся в любви своей будущей жене. Слава богу, что тебя не постигла судьба Чеховского вишнёвого сада и тебя не вырубили для застройки. И даже не обкорнали, как знаменитый казанский сад «Эрмитаж», ради коммерческих строек. Хотя ты и назван в честь бывшего казанского губернатора Скарятина, оскандалившегося на всю Российскую империю своими зверскими побоями и убийством подданных своего государства…

Капитан Максимов повернулся к старику и с нотками гнева спросил его:

— И что же, этот губернатор был неприкасаем за свои преступления, как некоторые наши олигархи?

Старик, немного наклонив голову в сторону невольных его слушателей, сказал:

— Извините меня, молодые люди, что нарушил ваше уединение. Но я, право, рад, что вас заинтересовала эта история… — Старик поправил очки и продолжил: — Нет, в отличие от некоторых наших крупных бизнесменов, чиновников и их детей, совершивших правонарушения, губернатор Скарятин не избежал наказания: император Александр III своим указом отстранил его от занимаемой должности и предал суду Сената с участием присяжных. И он понёс уголовное наказание в восьмидесятые годы девятнадцатого века.

Когда старик замолчал, Билялов, живший в Казани в старом доме окнами на старинный, окутанный мифами и легендами сад, обратился к нему:

— Извините, вы историк-краевед?

— Вроде того, молодой человек. Преподавал историю в учебных заведениях сначала в Казани, потом в Чистополе. А затем работал в музеях. Иначе говоря, ярый поклонник и радетель старины. Теперь вот на пенсии…

Старик встал, стряхнул с плеча седой волос и бодро произнёс:

— Закон отправляет человека по возрасту на пенсию, а хорошо работающие его мозги не дают навсегда закрыть за ним двери прежней работы, либо открывают новые пути к интеллектуальной деятельности. — Старик вскинул вверх руку, как ученик в классе, желающий обратить на себя внимание учителя, и добавил: — Это всё про меня. На пенсию вышел, а по-прежнему востребован! Да вот хочу хлопотать, чтобы художественную школу назвали именем Усмановых. Отец и сын подарили городу свой дом, где и разместились теперь будущие художники.

И вообще, Гумер Усманов, будучи руководителем города и района, а в последующем всей республики, сохранил этот сад и многое другое в Чистополе. Он заслуживает, чтобы одну из новых улиц в новостройке назвали его именем. Я убеждён, — продолжил старик, — без сохранения старины, игнорируя историю и предавая забвению достойных людей, немало сделавших для родного края, люди превращаются в непомнящих истуканов. Всё это — важнейшее составляющее воспитания. А без воспитания человек — это полускотина или полузверь.

Но нашему городу везло на толковых руководителей [8] . Вот и сохранился аромат старины…

Старик снова присел на скамейку с глубокой печалью на лице, обхватил голову руками и грустно, прерывающимся голосом произнёс:

— Я, молодые люди, иногда говорю вслух от одиночества и горя, будто слушает меня сын, погибший месяц назад в автокатастрофе. Не подумайте, что я тронулся умом. Вот хожу каждый день на кладбище, порой поздно вечером. Дак вчера, уже луна появилась, а я всё сидел возле могилы моего мальчика. И в это время у соседней могилы появилась тень вроде мужика с чёрным капюшоном на голове. Ей-богу, подумал, что это покойник ожил. А может, это было привидение? Или нечистая сила? И даже шёпот слышал, доносившийся вроде как из могилы. А может, это ветер доносил шёпот вечерних посетителей, которых, правда, поблизости не видел. В общем, какая-то мистика на этом кладбище…

Старик поднял голову, протёр платком очки, затем продолжил:

— Видите ли, соседняя могила навеки приютила, судя по дате рождения на памятнике, молодого человека, тоже попавшего в автокатастрофу. На этой могиле с именем «Герасим» видел какое-то пламя вроде огней Святого Эльма! Уж не дьявол ли это? Вот уже с сегодняшнего дня не буду ходить на погост по вечерам… — Старик снова обхватил голову руками и затрясся от рыданий…

…Около шести вечера, когда сумерки начали окутывать двор и прилегающие постройки Никольского собора, во дворе, озираясь по сторонам, появился Аряпов. По обеим сторонам входа в храм несколько нищих, в основном мужчин, просили у верующих подаяния.