Чтение онлайн

— Прости, — бормочу я, уткнувшись ему в грудь.

— Ты что, шутишь? За что, черт возьми, тебе извиняться? — Он отстраняется, и мои руки опускаются с его тела и безвольно повисают по бокам. Его теплая хватка на моих бицепсах помогает мне устоять на ногах, когда я вижу эмоции на его лице.

— Я не хотела тебя обидеть. Мы всегда могли рассказать друг другу все, но это… Просто не знала, что с этим делать. Мне потребовалось немало усилий, чтобы прийти к этому выводу, Грег. За последний год у тебя столько всего произошло, что, даже если бы я была готова поговорить, я бы ни за что не смогла вывалить это на тебя. Особенно после всего, что происходило с Мелиссой и Коэном.

На несколько месяцев все пошло наперекосяк, когда Грег чуть не потерял сына из-за сумасшедшего дедушки. Не говоря уже о драме, которую он пережил со шлюхой, с которой раньше спал. Теперь, когда Мелисса почти на шестом месяце беременности их близнецами, и все они, наконец, счастливы, ситуация определенно улучшилась, и я могу посвятить его в это. У него есть кто-то, кто поможет ему отвлечься.

— Боже, Ди. Ты знаешь, я бы сделал все, чтобы помочь тебе. Ты была моей семьей долгие годы. Когда ты нужна семье, по какой бы причине ты ни была, ты всегда рядом. Неужели ты не понимаешь, как сильно люди в твоей жизни любят тебя? — Он выглядит таким растерянным. Черт, ничего хорошего из этого не выйдет.

— Давай присядем.

Он отпускает мои руки и следует за мной. Я обхожу кресло Бека, снова проводя руками по мягкой коже. Я закрываю глаза и представляю его красивое лицо, улыбающееся и полное любви. Я позволяю своему телу наполниться его любовью и открываю глаза с новой решимостью.

Я сажусь на диван и похлопываю по подушке рядом с собой. Грег улыбается и качает головой, одобряя мои действия. Я видела, как он миллион раз проделывал это с Коэном, так что он знает, что это моя неудачная попытка внести немного света в эту тьму, которая клубится вокруг нас.

— Я просто начну с самого начала, и как бы тяжело это ни звучало… Просто, пожалуйста, дай мне закончить, прежде чем ты что-нибудь скажешь.

Он кивает головой, и я делаю глубокий вдох, прежде чем начать рассказывать свою историю. Он ни разу не пошевелился, когда я начала говорить. Я начала с моего детства и продолжаю о старших классах. Его взгляд несколько раз становится жестким, в основном, когда я упоминаю своего отца. Я замолкаю на секунду, прежде чем рассказать ему о том, как Брэндон вломился в мой офис. Я знаю, что он сможет справиться с этой частью, но будет непросто думать, что он сможет контролировать свой гнев, когда узнает, насколько все стало плохо. Мои глаза следили за тем, как мои пальцы играют с ниткой, свисающей с моей рубашки, пока я пыталась придумать, как рассказать ему остальное.

— Ди? — Я поднимаю глаза и вижу его озадаченный взгляд. Вопрос в его глазах и понимающий кивок показывают мне, что он понимает, что это часть того плохого, что я скрывала от него. — Продолжай, пожалуйста.

Я несколько раз открываю рот, прежде чем могу произнести хоть слово. Я не отрываю от него взгляда, рассказывая о первом нападении Брэндона на меня, изнасиловании и страхе, который помешал мне спасти Иззи, прежде чем она, наконец, смогла освободиться. Я тороплюсь произнести каждое слово, потому что с каждой секундой я наблюдаю, как маленькая частичка одного из моих лучших друзей распадается на миллион кусочков.

— Я не думаю, что когда-либо справлялась с этим. По крайней мере, не так, как это сделал бы нормальный человек. Я спрятала это под ковер и продолжала жить своей жизнью единственным способом, который знала в то время. — Я замолкаю и на секунду отвожу взгляд от его сердитых глаз, пытаясь успокоить нервы. — Когда он обидел Иззи, тогда, в нашей квартире, я думаю, это было началом. Бек заметил это и не позволил мне сдаться, но даже он не смог спасти меня от самой себя. Мы провели вместе потрясающую неделю, прежде чем все рухнуло и в моей жизни погас свет. — Его глаза вопросительно сужаются, но он не перебивает меня.

— Это было через несколько недель после того, как Иззи получила травму. Я отталкивала его и делала все возможное, чтобы держать его в уютной коробочке, чтобы он не смог пробиться в мое сердце, но Бек все-таки пробился. — Я улыбаюсь, вспоминая те первые дни. — У нас даже не было возможности никому рассказать. Забавно, как это работает. Все думали, что последние два года мы играли в эти постельные игры, но на самом деле все это время мое сердце принадлежало ему. — Я качаю головой. Я до сих пор не могу поверить, что Бек был единственным, кто когда-либо замечал мою боль. Ну, Бек и Мэддокс, но Мэд никогда не подавал виду, что молча наблюдал за моей личной борьбой.

— Я даже не расстроилась, что вы, ребята, не заметили, понимаешь? — Я шепчу эти слова, но он вздрагивает, когда я заканчиваю говорить. Я перевожу взгляд на его лицо и вздрагиваю, когда вижу его глаза и плотно сжатые губы. Мне приходится отвести взгляд, чтобы понять остальное. Часть меня хочет накричать на него, но я знаю, какие бы злые слова я ни сказала, он их не заслуживает, и, зная его, он наказывает себя сильнее, чем я когда-либо смогла бы. Никто, кроме меня, не виноват в том, что я замкнулась в себе и не знала, как справиться с болью. Я носила маски, которые должна была носить, и я их не снимала. Я была злейшим врагом самой себе.

— После того, как в тебя стреляли и все отношения с Брэндоном наконец закончились, что-то внутри меня оборвалось. Я не знала, как со всем этим справиться. Воспоминания о том, что он сделал со мной и с Иззи. Я не могла преодолеть страх, который он вызвал во мне, когда я была связана и находилась в его безжалостных руках. Я видела, что жизнь Иззи была так близка к тому, чтобы быть отнятой, и тебя, Господи, Грег, видела, как ты чуть не умер. Я замкнулась в себе. Депрессия даже не шла ни в какое сравнение с остальными битвами, бушевавшими внутри меня. Бек был рядом на каждом шагу в течение нескольких месяцев, пока мне, наконец, не удалось оттолкнуть его. — Я не отрываю от него взгляда, пока заканчиваю свой рассказ. Я рассказываю ему о тех случаях, когда Бек спасал мне жизнь, о терапии, которую я проходила в связи с ПТСР, и обо всем, что было между ними. Когда из его глаз скатывается первая слеза, мне почти приходится замолчать, но каким-то образом удается договорить до конца.

Когда последнее слово слетает с моих губ, он делает глубокий судорожный вдох. Он встает с дивана и подходит к окну, выходящему на задний двор. Я вижу его отражение в стекле. Его глаза крепко закрыты, и я наблюдаю, как он пытается взять себя в руки. Как раз в тот момент, когда я собираюсь открыть рот и умолять его сказать что-нибудь, что угодно, он открывает глаза и поворачивается, просто глядя на меня. Его глаза полны непролитых слез, а кадык ходит ходуном от переполняющих его эмоций. Он открывает рот, и я быстро поднимаюсь со своего места на диване. Это всего лишь несколько шагов, но, когда его руки обхватывают меня и крепко сжимаются вокруг моего тела, я всхлипываю. Он утыкается головой в изгиб моей шеи, и я чувствую влагу его слез на своем плече. Его большое сильное тело сотрясается от безмерности его горя. Мы стоим так очень долго, просто придавая друг другу необходимую силу. Я знаю, ему нужно переварить все это, и если нам придется стоять здесь часами, то так тому и быть.

К тому времени, как он отстраняется, ткань его рубашки пропитывается моими слезами. Его глаза сухи, но налиты кровью, и печаль в его взгляде заставляет мои собственные слезы хлынуть обратно.

— Мне жаль. — Я повторяю свои предыдущие слова. Он качает головой и слегка улыбается мне.

— Насколько я понимаю, тебе не за что извиняться, Ди. Как бы мне ни было больно осознавать, что ты боролась со всем этим и никому не рассказывала, сейчас я смотрю на тебя с другой стороны, несмотря на всю ту боль, и я горжусь тобой как никогда. Бек — твоя опора, и, детка, даже если бы я не был так безрассудно слеп, я уверен, что он единственный, кто смог бы помочь тебе встать на ноги. Боже, меня мучает мысль о том, с чем ты жила. — Он качает головой, явно все еще пытаясь унять эмоции, которые я вызвала.