Чтение онлайн

— Кто? — Яна задумалась. — Он, впрочем, как и всегда, чаще всего общался со своим братом Гришей. Во-первых, у них часто бывали совместные заказы, а во-вторых, он все-таки его родственник, причем единственный.

Потом Яна постаралась назвать всех, с кем в последнее время Володя встречался на ее глазах. Это был почти постоянный круг его знакомых.

— Ну а каких-нибудь новых знакомств у него не возникало?

— Пожалуй, нет! Во всяком случае, я об этом не знала. В дом он нового никого не приводил, да и по телефону при мне разговаривал только с заказчиками или старыми друзьями.

Следователь задал ей еще несколько вопросов, спросил об отлучках Володи из Москвы за последние полгода, об их причинах, а потом, извинившись за нескромный вопрос, поинтересовался, хватало ли им на жизнь его заработков.

Яна удивилась:

— Деньги ведь имеют такое свойство, что их никогда никому не хватает. Неужели вы слышали от кого-нибудь хоть раз, что денег у него предостаточно и больше не надо?!

— Вы знаете, а ведь и правда, не слышал! — засмеялся следователь. — По крайней мере, в таком контексте! Но все-таки я вынужден задать вам этот вопрос, ну, пусть в другой форме. Пусть это будет сродни тому, как обычно друзья интересуются делами друг друга: у тебя как дела, со знаком плюс или со знаком минус? Хватало ли вам денег на существование со знаком плюс, Яна Аркадьевна?

— Ладно, ладно, я отвечу. По моему мнению, на данном этапе денег нам вполне хватало, — сказала Яна, продолжая улыбаться. — Да и Володя никогда не страдал от временного отсутствия денег.

— Временного?

— Ну да! Ведь у художников не бывает постоянного ежемесячного заработка. «Сегодня нет, значит, завтра заработаем», — говорил он и, если нам требовалась срочно какая-то приличная сумма, спокойно занимал ее у друзей.

— И часто он ходил в должниках?

— Бывало! — уклончиво ответила Яна.

— А что значит «приличная сумма»? — спросил Игорь и тут же добавил, что она может не отвечать, если сочтет вопрос некорректным.

— Почему же! — пожала плечами Яна. — Мы иногда любили пошиковать, в определенных пределах конечно! Володя в каком-то творческом порыве, как он сам любил объяснять свои непредсказуемые поступки, мог занять денег и купить мне какую-нибудь роскошную вещь. Таким образом, например, был приобретен норковый полушубок, который привезла из Италии одна наша знакомая, а он не подошел по размеру ее дочери. Точно так же, без определенного расчета, Володя купил мне золотой комплект с бриллиантами, состоящий из сережек и колечка, который ему очень понравился. А однажды мы случайно гуляли по Арбату и забрели в антикварный магазин, и Володя, увидев старинный миниатюрный светильник в стиле ампир, непременно решил его купить, чтобы присовокупить к имеющемуся у него торшеру, точно такому же, из бронзы, на ножке в виде грифона. Он тогда, помнится, занял денег у своего заказчика, которому пока еще ничего не отреставрировал, но это был единственный случай в его практике. Бывало, что мы могли сорваться и махнуть на пару недель в Турцию или Испанию. В последний раз даже ухитрились съездить в Мадрид с Машенькой. Это было четыре месяца назад. Мне тогда до чертиков надоело сидеть дома, я закатила Володе истерику, а у него в тот момент как раз не было денег. Однако он через неделю принес мне путевки в Испанию! Занял у приятелей под крупный заказ и купил.

— А более значительные суммы ему не приходилось занимать?

— Более значительные? — Яна задумалась. — Да нет, пожалуй!

— То есть о крупных долгах в вашей семье речи обычно не шло, как я понял?

— Ну да! Володя всегда старался брать в долг под предстоящий заказ, а какова была его стоимость, он знал заранее и потому рассчитывал на это. И потом, у него тоже многие занимали. Это вполне распространенное явление в среде художников!

— Одним словом, по вашему мнению, крупных долгов, из-за которых могло бы произойти это преступление, у Володи не было?

— По моему мнению — да!

— Яна Аркадьевна, мне придется задать вам еще один некорректный вопрос.

Яна улыбнулась.

— Почему вы улыбаетесь, я ведь еще его не задал? — спросил Игорь.

— Потому что до вас еще никто не называл меня Яной Аркадьевной с таким усиленным акцентом на отчество, я вдруг представила себя этакой пожилой тетушкой-толстушкой.

Следователь засмеялся:

— Ну почему же толстушкой? Вы очень похожи на свою маму, а она у вас о-го-го! А называть вас по имени я мог бы только в неофициальной обстановке и лишь с вашего позволения.

— Ну ладно, задавайте ваш некорректный вопрос, — сказала Яна. — Хотя я уже и сама догадалась.

— Ну что ж, тогда отвечайте!

— Володя любил меня, и я это знала, а потому никогда не думала о том, что он вместо мастерской пропадает у какой-нибудь любовницы.

— То есть вы считали, что у него их не было?

— Я так не сказала.

— Значит, все-таки они вполне могли быть?

— Могли возникнуть на горизонте в какой-то подходящий момент, я это вполне допускала. Ведь у нас с ним была немалая разница в возрасте, и, даже полюбив меня, Володя, скорее всего, не смог избавиться от своих старых привычек.

— Значит, вы об этом ничего не знали, но допускали, хотя серьезными подобные его увлечения никогда бы считать не стали?

— Ну да, где-то так!

— А до вас? Может, к преступлению тянется какая-то ниточка еще оттуда? Его никто не донимал, не звонил?

— Нет! Ничего подобного не происходило. У Володи была любовь, институтская. Но она сама его бросила. Нашла себе перспективного парня, начальника какого-то отдела на крупном предприятии, и вышла за него замуж. Володя сам мне рассказывал об этом. А потом ничего серьезного не было.

— До вас?

— До меня!

— Ну что ж, Яна Аркадьевна, думаю, что на этом мы закончим наш сегодняшний разговор, — сказал Игорь. — Если у меня в ходе расследования возникнут к вам еще какие-нибудь вопросы, я позвоню и мы договоримся о встрече.

Яна попрощалась и поспешила к выходу.

«Да, красивая женщина, точь-в-точь как ее мать в молодости, — подумал майор Комарьков, вспоминая нашумевший в свое время фильм «Акварельная капель» с участием молодой Елены Забродской. Но дочка — не актриса, чувства свои скрывать не умеет. Ах, Яна, Яна! О чем же ты не хочешь мне рассказать?! Что удерживает тебя от этого и почему?»

Егор Алексеевич встретил внука, прибывшего из Петербурга, праздничным ужином и бутылкой армянского коньяка, а потом с нетерпением принялся потрошить добытый Егором архив.

Неожиданно для старого академика архив этот оказался довольно объемистым. Здесь было немало всевозможных документов, скрепленных не только чьими-то подписями, но и гербовыми печатями. Имелись даже две закладные на дом. А письма, лежащие в пожелтевших от времени конвертах, были адресованы не только Софье, но и другим членам семьи, однако главной ценностью был поблекший от времени дневник Софьи, хоть и не полностью, но все же его можно было прочесть.

У Егора Алексеевича прямо-таки глаза разбегались, Егор с видом победного превосходства поглядывал на деда.

— Начни вот с этих трех писем, — сказал он, — я пометил их крестиком. Думаю, это как раз то, что должно представлять для нас с тобой особый интерес!

— А дневник?

— В дневнике тоже имеются очень интересные вещи, я штудировал его всю ночь, пока ехал в поезде.

Егор Алексеевич вопросительно взглянул на внука.

— Ну, например, в откровениях Софьи я вычитал, что ее любовник, некий таинственный Р. П. А., по всей видимости, был хорошим другом мужа твоей бабушки Елены, то бишь твоего родного деда, Вячеслава Дмитриевича Уварова. Сначала Софья с отчаянием признается самой себе, что безумно в него влюблена. Вот здесь, почитай. — Егор открыл дневник в том месте, где сделал свою первую закладку.