Чтение онлайн

И не ожидая ответа, адвокат, медленно поклонившись, ушел.

На обратном пути он двигался, как и раньше, осторожно, на ощупь, но, казалось, быстрее.

— Поначалу я подумал, что он — тряпка, — сказал Ион Роман, когда в гостиной смолк звук удалявшихся шагов. — И как раз тогда, когда ему приставили нож к горлу, он из размазни превратился в скалу…

— Да… — произнес Тудор, ни к кому не обращаясь. — Что-то с ним произошло. Мне тоже показалось, что он вначале себя не помнил, как осужденный под виселицей, но дурная весть его отрезвила, как жестокий удар порой приводит в чувство «поплывшего» боксера. Однако причины его беспокойства кроются в иной области… потому что в том, что касается дел, это совершенно замечательная личность.

Ион Роман не понял, в каком смысле это было сказано — в положительном или отрицательном.

22.00

Капитан Винтила прибыл в порт в тот самый момент, когда объявили, что пароход на Стамбул непременно и бесповоротно отойдет через полчаса. В порту была собственная электростанция, но и здесь лампы излучали неверный, болезненный свет. На полную мощность работал лишь один агрегат станции, два других держали в резерве.

Поставив начальника таможни в известность о чрезвычайной ситуации и получив от него заверения, что будет произведен новый таможенный досмотр, исключающий всякую ошибку, капитан Винтила отправился на поиски Винченцо Петрини. Он легко его обнаружил среди пассажиров, торчавших в баре, по похожему на редингот пиджаку и брюкам гольф. Он сразу же подошел, и отрекомендовался, сообщив свое звание и характер выполняемой задачи:

— Капитан Винтила. У меня несколько деликатная задача, поэтому приношу извинения… Чрезвычайная ситуация, продиктованная обстоятельствами, выявившимися в последний момент, заставляет нас провести дополнительный досмотр багажа каждого пассажира…

Винченцо Петрини с большим трудом удержался от энергичного протеста. Его лицо помрачнело, а в глазах зажглись злые огоньки.

— А почему, скажите на милость, вы обращаетесь именно ко мне? — пронзительным голосом спросил он. — Почему не объявите в мегафон?

Капитан Винтила почувствовал, что сказал что-то не то. Оправдываясь, он стал говорить первое, что пришло ему в голову:

— Это общий досмотр, ему должны подвергнуться все пассажиры без исключения… Я подошел к вам, чтобы вы не скучали, пока до вас дойдет очередь…

— Ничего подобного, я не согласен! — твердо произнес сицилиец. — Другими словами, я под конвоем. На каком основании?

— Вы меня не так поняли… — улыбнулся капитан Винтила. — Я знаю, что вы жили в гостинице «Люкс», и лишь хотел сообщить вам новость, по правде говоря, печальную, но о которой все же можно поговорить. Может, даже с пользой для меня…

— В гостинице что-то случилось? — недоверчиво спросил Винченцо Петрини. — Или просто предлог…

Мужской голос начал вещать в мегафон: «Просим пассажиров на Константинополь повторно пройти таможенный досмотр со всем багажом. Пароход отходит через полчаса. Досмотр совершенно обязателен».

— В гостинице что-то случилось? — повторил свой вопрос Винченцо Петрини, но уже иным тоном, словно сделанное в мегафон объявление его успокоило. — Что-то плохое?

— Трагическое… — сказал капитан Винтила. — Один из молодых людей, некий Раду Стоян, утонул. Мне кажется, вы его знали…

Но он запнулся, так как лицо сицилийца мгновенно побледнело, будто вся кровь отхлынула от щек.

— Не может быть! — с болью и дрожью в голосе прошептал он. — Не может быть! Он был хороший пловец. Может, все это предлог для ваших штучек?

— К сожалению, нет! — с ноткой суровости в голосе ответил капитан Винтила. — Он утонул в начале восьмого, совсем рядом с яхтой.

С искаженным болью лицом итальянец бессильно опустился в кресло. Трясущимися руками он открыл дорожный саквояж и достал бутылку коньяка «Наполеон». Затем сделал знак одному из кельнеров, бесполезный знак, потому что человек в смокинге уже приближался к столу с двумя хрустальными рюмками, похожими на перевернутые колокольчики.

«Наполеон», — проговорил капитан, выкатив глаза из орбит. — Я уже лет семь его не видел.

— Коньяк «Наполеон», — медленно повторил сицилиец. — Мы познакомились за бутылкой коньяка «Наполеон». С ним и с остальными ребятами. В погребе ресторана было пять бутылок. Это — последняя. Остальные мы распили вместе.

Медленными движениями он отвинтил тяжелую металлическую пробку, вытянул вторую, затем уверенно и элегантно разлил коньяк в рюмки. Водрузил пробки на место и оставил бутылку на столе. Похоже, исполнялся некий ритуал. Он поднял рюмку, посмотрел сквозь нее на свет, ставший между тем более ярким, дал стечь нескольким каплям, а затем прошептал сдавленным голосом:

— Sttibi terra levis [17] .

Капитан Винтила машинально повторил его слова по-румынски:

— Пусть земля тебе будет пухом.

Он поднес рюмку к губам, и рот его наполнился почти забытым терпким ароматом. Лицо сицилийца, потемневшее от скорби, полные бессильного страдания глаза помешали словам восхищения сорваться с языка капитана. Не ломал же итальянец комедию. На глазах у него были слезы, которые он был не в силах сдержать.

Вновь раздался мужской голос, усиленный мегафоном. В баре уже никого не было, кроме двух любителей коньяка «Наполеон». Дон Петрини вздрогнул и вроде, бы понял, что объявление имеет к нему отношение.

— Ужас, господи, боже ты мой! — прошептал он. — Ужас!.. У меня будет просьба. Передайте ребятам из пансионата эту бутылку коньяка, Дану или Паулю. И попросите их выпить за Раду…

Больше он не сумел ничего сказать. Даже слов прощания. Глаза снова наполнились слезами, вены на шее вздулись и, казалось, вот-вот лопнут. Он взял саквояж, чемодан, портманто и, пошатываясь, медленно двинулся к выходу. Даже коньяк свой не допил, о чем известно было только кельнеру, караулившему его рюмку. Свой же коньяк капитан Винтила выпил до последней капли, но все равно не смог избавиться от горького, металлического привкуса, который вдруг появился во рту.

22.15

Из «разведки» Ион Роман вернулся ни с чем.

— Никаких изменений, — сказал он. — Все те же бледные блики света на окнах и те же тени. Дан Ионеску все еще не вернулся, а Пауль Соран все так же лежит ничком на кровати, а возле него сидит хозяйка дома, охраняет его как тигрица. А вот, должно быть, машина судебно-медицинского эксперта.

В окне блеснули фары и послышался шум заглушаемого мотора. Но вошел не эксперт, а один из санитаров, сопровождавших тело.

— Я, собственно говоря, вместо телефона, — стал объяснять санитар. — Господин доктор очень занят с трупом и послал меня сюда с устным докладом. Говорит, что ему еще много придется повозиться, пока можно будет что-то с уверенностью сказать. С этим он меня и прислал. Пока еще нельзя определить, отчего погиб этот парень. Есть сложности, и он просит вас подождать. Говорит, что сложности большие и. может быть, понадобятся вскрытие. Он очень нервничал, наш доктор. Сказал, что вам не помешало бы находиться в состоянии повышенной готовности, что так было бы лучше, даже если бы ему пришлось потом извиняться за это перед вами… Так, подождите, все ли я сказал?.. Значит, ему еще надо повозиться, ничего нельзя с уверенностью определить… еще неизвестна причина… большие сложности… состояние готовности… он не побоится извиниться… Он сказал, повторить все это, а затем сразу же возвращаться. Тогда будьте здоровы!..