Чтение онлайн

Он обернулся к своему сыну:

— Выдворите их из моих владений.

Ларуз-младший посмотрел на Киттима. Ему надо было выполнять этот приказ.

Немного помедлив, чтобы не уронить свой авторитет, Киттим кивнул своим людям, и они направились вперед, держа пистолеты наизготовку прижатыми к бедру так, чтобы они не бросались в глаза и не тревожили гостей, когда мы покидали дом.

— И, мистер Киттим, — добавил старый Эрл (Киттим обернулся, чтобы посмотреть на него), — на будущее, устраивайте свои экзекуции где-нибудь в другом месте. Это — мой дом. А вы не входите в штат моих слуг.

Он бросил на сына последний твердый взгляд, а затем вернулся на лужайку и присоединился к гостям.

Нас поместили в центр круга и препроводили к машине. Наши пистолеты лежали на капоте, но без патронов. Когда я готовился уезжать, Киттим наклонился к окну со стороны водителя. Запах горящей нефти был таким сильным, что меня чуть опять не стошнило.

— Следующая наша встреча будет последней, — сказал он. — Теперь бери свою дрессированную обезьяну и убирайся отсюда.

Он подмигнул Луису, стукнул по крыше кулаком и стал смотреть, как мы отъезжаем.

Я потрогал то место, куда попал кулак Киттима, и взвыл от боли.

— Ты можешь вести машину? — спросил Луис.

— Думаю, да.

— Похоже, Киттим у Ларузов чувствует себя как дома.

— Он там, потому что Боуэн хочет, чтобы он был там.

— Значит, у Боуэна есть что-то на Ларузов, если его парень распоряжается в их доме.

— Он обозвал тебя.

— Я слышал.

— Похоже, ты перенес это очень спокойно, принимая во внимание обстоятельства.

— Глупо из-за этого умирать. И вообще, мало что в этом мире стоит моей жизни. Киттим — это другое дело. Он сказал, мы еще встретимся? Ну, что ж, я подожду.

— Ты думаешь, что сможешь поквитаться с ним?

— Конечно. Куда ты направляешься?

— Получить урок истории. Я устал мило вести себя с людьми.

Луис, казалось, был слегка озадачен:

— А что ты имеешь в виду под «мило вести себя» в данный момент?

В гостинице меня ждало сообщение на автоответчике. Оно было от Фила Поведы. Он хотел, чтобы я позвонил ему. Его голос не был испуганным, в нем не чувствовалось паники. Я заметил даже какую-то расслабленную интонацию. Но сначала я, конечно, позвонил Рейчел. Брюс Тейлор, один из патрульных полицейских Скарборо, в это время как раз сидел у нее на кухне, пил кофе и поедал печенье. Я почувствовал себя лучше, узнав, что полицейские проведывают ее, как и обещал Мак-Артур, и что где-то там поблизости великан из «Клана киллеров» страдает, помимо прочего, от непереносимости лактозы.

— Уоллес тоже заходил несколько раз, — сообщила Рейчел.

— И как там наш мистер Одинокое Сердце?

— Он уехал за покупками во Фрипорт. Приобрел пару пиджаков в магазине «Ральф», прикупил несколько новых рубашек и галстуков. Он делает успехи, но у него еще большой потенциал. А Мэри, по-моему, действительно ему подходит.

— Безрассудная?

— Слово, которое ты пытаешься найти, — «общительная». Теперь пока. У меня тут симпатичный мужчина в форме, которым мне следует заняться.

Я повесил трубку и набрал номер Фила Поведы.

— Это Паркер, — сказал я, когда он взял трубку.

— Привет, — ответил он. — Спасибо, что позвонили.

Его голос звучал радостно, почти приветливо. Это был совсем не тот Фил Поведа, который угрожал мне оружием два дня назад.

— Я как раз заканчиваю улаживать свои дела. Ну, вы понимаете, завещание и всякое такое говно. Я, оказывается, довольно богатый человек, просто не знал об этом. Предположительно, мне следует сначала умереть, чтобы потом заработать на этом капитал, но это — круто.

— Мистер Поведа, вы хорошо себя чувствуете?

Это был глупый вопрос. Казалось, Фил Поведа чувствует себя лучше некуда. К сожалению, я предполагал, что он чувствует себя подобным образом благодаря тому, что ему просто заложило уши от излишней активности.

— Да, — сказал он, и впервые тень сомнений закралась в его голос. — Да, думаю, что так. Вы были правы: Эллиот мертв. Они нашли его машину. Об этом говорили в новостях.

Я не ответил.

— Как вы и говорили, в живых остались только я и Ларуз, но, в отличие от Эрла, у меня нет папочки и друзей-нацистов, чтобы защитить меня.

— Вы имеете в виду Боуэна?

— Угу. Боуэна и этого его арийского придурка. Но они не смогут защищать его вечно. Когда-нибудь он окажется в одиночестве, и тогда...

Он позволил себе оборвать фразу, а потом заключил:

— Я хочу только, чтобы все это закончилось.

— Что вы хотите, чтобы закончилось?

— Все: убийства, чувство вины... Черт возьми, больше всего — чувство вины. Если у вас есть время, мы могли бы поговорить об этом. У меня есть время. Хотя не много, не много. Мое время заканчивается. Наше время заканчивается.

Я сказал ему, что сейчас приеду. Я хотел к тому же попросить его не открывать свою аптечку, не пользоваться колющими и режущими предметами, но к тому времени сияние бурной деятельности, которое на время осветило его помраченный ум, утонуло в темных извилинах его мозгов. Он только сказал:

— Круто! — и положил трубку.

Я собрал свои сумки и выписался из гостиницы. Что бы ни произошло дальше, некоторое время я буду жить не в Чарлстоне.

Фил Поведа открыл дверь. На нем были шорты, шлепанцы и белая майка с изображением Иисуса Христа, который распахивает одежды, чтобы показать свое сердце.

— Иисус — мой Спаситель, — объяснил Фил. — Всякий раз, когда я смотрю в зеркало, я напоминаю себе об этом. Он готов простить меня.

Зрачки Поведы расширились, как у наркоманов. Что бы это ни было, это было очень сильное средство. Вы могли бы дать его ребятам с «Титаника» и наблюдать, как они тонут в волнах с лучезарными улыбками на лицах. Он подтолкнул меня к чистенькой кухне с мебелью из дуба, сварил кофе без кофеина. И за весь следующий час так и не притронулся к своей чашке. Очень скоро я тоже отставил свою.

А выслушав историю Фила Поведы до конца, я подумал, что мне больше никогда не захочется ни пить ни есть.

Бара «Оби» теперь уже нет. Это был придорожный кабак около Блаф-роуд, место в котором аккуратно стриженые мальчики из колледжа за пять долларов могли познать радости орального секса в компании бедной негритянки или еще более нищей белой девчонки, скрываясь в темноте где-нибудь под деревьями у отмелей Конгари. Потом богатые белые мальчики возвращались к своим дружкам, хлопая их по плечу в знак приветствия, а женщины в это время полоскали рот под струей воды из крана на дворе. Но теперь на этом месте стоит «Болотная крыса», где Атис Джонс и Марианна Ларуз провели последние часы вместе незадолго до ее смерти.