Чтение онлайн

Часто сравнивают угольную промышленность СССР и новый реструктуризированный российский угепром по показателю числа смертей на миллион тонн добычи. Обычно помнят, что в СССР одна смерть шахтера приходилась в среднем на 1 млн тонн добычи (в СССР уголь добывали в УССР, РСФСР, КазССР, в ГрузССР, и в республиках Средней Азии в бывш. Средазугле). В РФ этот показатель гибели шахтеров часто путают с общей смертностью угольщиков в подземной и в открытой добыче. Как изменялась смертность шахтеров при реструктуризации углепрома показано на Рис. 4-19.

Рис. 4-19. Удельная смертность в подземной добыче угля в РСФСР и РФ, чел. на млн т добычи

В 1991-1997 гт. удельная смертность шахтеров в среднем поднялась на 2/3, стабильно возрастала с 1,15 до 1,91 чел. на 1 млн т (усреднение за 5 предыдущих лет), а годовой максимум в 1997 г. составлял 2,6 чел/млн т. К 2003 г. удалось снизить смертность шахтеров до уровня 1991 г., вместе с тем значительно вырос разброс значений этого показателя. Если в 1990 г. разброс был ±6%, то в относительно благополучном пореформенном 2009 г. уже ±65%. Поэтому скачок удельного числа погибших с 0,45 чел./млн т в 2009 г. до 1,31 чел./млн т в 2010 г. теперь вполне «нормален».

Примерно на уровень 1 погибш. шахтер на 1 млн т подземной добычи новый углепром и вернулся после первого этапа реструктуризации в 2004 г. Этот уровень шахтерской смертности стабилизировался, хотя добыча упала вдвое и закрыта половина шахт, в основном из числа наиболее опасных (нерентабельных). Но 1 погибший на 1 млн т добычи в СССР несравним с 1 чел./млн т в новой России. За время восстановительного роста 2000-2011 гг. в РФ достигнут уровень добычи РСФСР конца 1940-х годов. Тогда добыча была в основном опасной подземной, а сегодня ее только треть. Несмотря на новые технологии управления и угледобычи по крупным авариям в 2000-х тоже откатили к уровню 1930-40-годов прошлого века. Вспомним:

10 февраля 1931 г. в шахте №8 в Черногорске погибло 118 чел.;

16 февраля 1944 г. в шахте «Байдаевская» в Сталинске (Новокузнецке) погиб 91 чел.;

19 марта 2007 г. в шахте «Ульяновская» в Красносулинском погибло 110 чел.;

8-9 мая 2010 г. в шахте «Распадская» в Междуреченске погиб 91 чел.

Такие тяжелые аварии происходили в РСФСР и РФ только на этапах индустриализации и деиндустриализации углепрома. По количеству и распределению тяжести крупных угольных аварий с числом погибших более 35 чел. новая Россия за последние двадцать лет уже догнала советскую Россию и сопоставима с ней за последние шестьдесят лет ее добычи. 30

Существенно изменилось соотношение между «обычными» и крупными авариями. Например, в РСФСР в 1980-е годы одна крупная авария (>10 погибш.) приходилась в среднем на 313 регистрировавшихся аварий, в РФ в 1990-е — одна на 86, а в 2000-е — уже одна на 33. Трагическое ценное новое знание о происшедших авариях перестало поступать в широкий научно-технический обмен и не работает на предупреждение будущих аварий. Графики об аварийности в угольных шахтах и смертности шахтеров в РСФСР и РФ см. в Приложении.

При реструктуризации углепрома вместе с закрытием опасных шахт устранялся и непосредственный источник аварий, и исчезали возможные жертвы. Подобное пассивное обеспечение промышленной безопасности породило неизвестные ранее беспромышленные опасности деиндустриализации, масштабные социально-экономические бедствия в бывших шахтерских регионах.

Закрытие шахт и резкое сокращение добычи угля наблюдалось даже в таких регионах, где уголь является основным топливом для теплоэлектростанций и важнейшим ресурсом жизнеобеспечения населения, как, например, в Приморском крае или Амурской области (см. Рис. 4-20).

Рис. 4-20. Добыча угля в Дальневосточном районе в РСФСР и РФ, млн т: 1 — в Приморском крае; 2 — в Амурской области

Результатом стал тяжелый топливный кризис в Приморье, ликвидированный с большим перерасходом средств.

Для крупных индустриальных держав производство стали традиционно рассматривается как важный показатель развития экономики. “Железо — фундамент цивилизации”.

Сталь является основным конструкционным материалом для машиностроения, и по динамике ее потребления можно судить о развитии машиностроения и строительства, которые в свою очередь определяют инвестиционные возможности экономики. Российская империя в начале XX века по величине металлического фонда отставала от развитых стран. Динамика его величины относительно металлического фонда США приведена на Рис. 4-21. 31

Рис. 4-21. Динамика металлического фонда Российской империи и СССР относительно металлического фонда США, %

После пятнадцати лет реформ отставание металлического фонда России от США осталось примерно на уровне конца 1960-х. По данным доклада 2012 г. The World Steel Association «Sustainable steel: at the core of a green economy» на 2005 г. металлический фонд РФ составлял 44% металлического фонда США:

Табл. 4-4. Металлический фонд в странах мира в 2005 г., тонн на душу населения

К высокоразвитым обычно относят страны с металлическим фондом более 7 тонн на душу населения. В годы реформ Россия выбыла из их списка по этому показателю. За 1991-2005 гг. металлический фонд РФ недополучил только вследствие падения производства стали 3,3 тонны на душу населения (без учета выбытия сооружений, машин и оборудования из употребления в деиндустриализацию и роста экспорта металла на внешний рынок), а к 2012 г. эти металлоизъятия в РФ достигли 4,4 тонны на душу населения. Динамика производства стали в РСФСР и РФ представлена на Рис. 4-22.

Рис. 4-22. Производство стали в РСФСР и РФ, млн т

За 70-е годы производство стали выросло на треть, а затем достигло максимума — 94,1 млн т в 1988 г. Начавшаяся в том же году перестройка экономической системы вызвала сокращение производства стали, которое приняло обвальный характер в 1991 г. К 1998 г. уровень производства снизился более чем в два раза (до 43,6 млн т). В 1999-2007 гг. наблюдалось оживление производства, а затем стагнация на восстановленном уровне начала 1970-х. Как видно по восстановленным объемам производства стали металлургия в РФ отброшена более чем на 40 лет назад.

Добыча железной руды РФ в первые годы реформы сократилось в 1,5 раза, а производство чугуна в 1,7 раз. С начала 2000-х добыча железной руды восстанавливалась до уровня юнца 1980-х, а производство чугуна восстановило уровень конца 1970-х. Графики динамики производства чугуна, и добычи железной руды представлены в Приложении.

В годы реформ черная металлургия в большей степени стала работать на экспорт, так что для внутреннего потребления в народном хозяйстве России остается еще меньше металла. Например, в 1999 г. было произведено 51,5 млн т стали (уровень 1965 г.), а на экспорт только полуфабрикатов из углеродистой стали отправлено на 12,2 млн т (23,8%). В годы реформ доля экспортируемого чугуна увеличилась вдвое, проката — в 4-6 раз, стальных труб — в 5-7 раз. Если в 1990 г. экспорт чугуна, проката и труб составлял 4,3%, 6,5% и 2,1% от их производства, то в 2000 г. — 8,3%, 24% и 15,4%, в 2010 г. — 8,4%, 16,9% и 11,3%. На порядок вырос экспорт отходов и лома черных металлов: в 1992 г. — 0,4 млн т, в 1996 г. — 2,3 млн т, в 2000 г. — 7,9 млн т, в 2005 г. — 13,8 млн т, в 2010 г. — 5,6 млн т.