Чтение онлайн

Две женщины вынесли подносы, уставленные чашками. Шарлотта обратила внимание – многие, взяв чай, клали на поднос монетки. У нее было два медяка, поэтому девушка без зазрения совести выпила горячего, наслаждаясь каждым глотком. Ей было слегка не по себе – слишком много людей, взглядов, непривычного внимания, от которого кровь быстрее течет по жилам. Гул непонятных бесед утомил ее, веселые, шумные парни пугали. Не дожидаясь конца собрания, девушка поставила на поднос свою чашку и тихонько скользнула к выходу. Она надеялась улизнуть незаметно, но Джош поспешил следом.

– Кто ты?

– Шарлотта. Живу в городе, потому что от гетто меня тошнит. Сколько мне лет, не помню. Родители умерли. Что еще тебе рассказать?

– Что захочешь, – мягко улыбнулся Джош. – Я знаю, что ты отважна, раз сумела сюда прийти, умна, раз сумела выжить, хороша – никакой маскарад это не спрячет. Я проводил бы тебя, но сама понимаешь…

– «Живчик» в городе быстро становится мертвецом, – согласилась Шарлотта.

– Ты придешь еще?

– Да.

– Буду ждать. Береги себя.

На улице, как всегда, клубился туман, непроглядный, густой и тяжкий, но Шарлотта шла быстро. Ее переполняла сила, хотелось смеяться, напевать, приплясывать и кружиться, чтобы юбки развевались во все стороны. Лица новых знакомых как стеклышки калейдоскопа мелькали перед глазами, и лицо Джоша казалось самым ярким из них. Доброе, ласковое лицо, внимательные глаза – Шарлотта не разглядела, серые или зеленые – слишком длинные ресницы затеняли их…

– Ваш жетон, мэм!

Шарлотта замерла, изо всех сил стараясь натянуть на физиономию безразличное выражение. Конечно же – шла слишком спешно и ровно, улыбалась вовсю. Только б скелет подвернулся тупой!

– Прошу, господин констебль.

Старательный скелет осторожно взял круглый жетон с номером, поднес к нагрудному знаку:

– Представьтесь, мэм.

– Шарлотта Брэн, продавщица готового платья, возродилась второго марта две тысячи…

Скелет протянул назад латунный кругляш и отдал честь, приложив костяшки пальцев к потрескавшемуся козырьку:

– Все в порядке, можете идти, мэм.

Для видимости Шарлотта оперлась на зонтик и старательно заковыляла. Попади она лорду, жетоном бы не отделалась. Разве можно так терять голову из-за дурацкой встречи? Права была Пегготти, все беды идут от мужчин.

Домой девушка вернулась уже ближе к полудню, заперла двери, упала, не раздеваясь, на жесткую постель, но еще долго не могла уснуть, ворочалась и вздыхала. Новое приключение оказалось опасным, очень опасным делом. Она рисковала выдать себя – в лучшем случае это значило бегство и возвращение в гетто, к грязи, болезням, вечному голоду, озлобленным нищим соседям. В худшем… Шарлотта приказала себе уснуть и долго лежала под грязным вязаным покрывалом, зажмурив усталые глаза. Не пойду больше, к Мраку эти компании.

Шесть дней подряд Шарлотта вела себя, как подобает порядочной зомби-мэм. Покорно перенесла упреки миссис Гардинер, сбегала в контору, отчистила до блеска полы в торговом зале, пришила все пуговицы и подвязала все ленточки на распродажных нарядах, навестила Джоанну и передала ей заработок – бедняжка ее едва узнала. С работы и на работу ездила только на рикше, тратя небогатые сбережения, не запускала руки в кошельки покупательниц, не ходила украдкой на нелегальный рыночек, приютившийся в развалинах станции метро. Там за сущие пустяки «живчики» продавали любителям свежую и подгнившую рыбу, немудрящие овощи, грубый хлеб, зелень. Шарлотта слышала, среди лордов было модно угощать гостей человеческой пищей, некоторые в обход законов даже держали поваров из гетто. Если блюдо не удавалось, к столу подавали невезучего кулинара.

На седьмой день, перед тем как идти на работу, Шарлотта помыла голову, сначала золой, потом черным хлебом – ей захотелось прийти в собрание без парика. На всякий случай она сменила маршрут, взяла рикшу до Трафальгарской площади, и до рассвета просидела в развалинах, спрятав в сумку ненавистные серые волосы. Утро выдалось таким светлым, что Шарлотта почти поверила – вот-вот из-за клочьев тумана покажется солнце. Увы, только отсветы окрасили облака розовым. Прихожане собирались поодиночке, первым пришел «отец» в заношенном сером пальто и простых брюках – похоже, черное платье он надевал только в собрании. «Отца» звали Марк, он ласково приветствовал новую прихожанку, задал пару вопросов – откуда она, умеет ли читать, хочет ли больше узнать про Сотера и молиться вместе со всеми? «Это не обязательно, можешь просто смотреть и слушать. Господь сам скажет тебе «пора». Джош явился одним из последних, с компанией крепких парней, державшихся друг друга. Он помахал Шарлотте и подмигнул ей, но поздороваться не подошел. Девушка пожала плечами – ну и Мрак с тобой. Зато здесь тепло, горят свечи, наливают горячий чай, улыбаются друг другу и никаких мертвецов.

Шарлотта отстояла до конца службу, покорно повторяя непонятные слова, падая на колени и подпевая незнакомым песням. Про Марию сегодня не пели, зато попросили прихожан, у кого есть время, задержаться, чтобы собрать подарки для стариков и детей. Бедными были все, но, по словам отца Марка, нескольким семьям приходилось особенно тяжело. Надлежало разделить на двенадцать частей овсяную муку, сушеную рыбу, молотые желуди и сморщенные зимние яблоки, аккуратно разрезать два больших каравая хлеба, пересчитать милостыню и разделить ее тоже. Кто-то принес в собрание узел детской одежды, Шарлотта охотно занялась привычным делом – латала, подшивала карманы и пуговицы. Отец Марк снова похвалил ее за усердие, и старухи, возившиеся с едой, заулыбались: девушки редко бывают в собраниях, им хватает других забот. Джош тоже задержался немного, помогая отцу Марку починить старинную колыбель, он поглядывал на Шарлотту и ловил ее взгляд, но говорить не стал и ушел первым.

Это было обидно, но не слишком – в собрании девушка отдохнула, как не отдыхала многие годы. Она не помнила, когда ей было так спокойно, так уютно и безопасно. И если для того, чтобы сидеть у огня, нужно твердить молитвы Сотеру – разрази Мрак, она будет молиться.

На третье собрание Шарлотта пришлепала под проливным дождем, промокшая и расстроенная – несмотря на все старания, грим поплыл, пришлось спешно заляпывать лицо и руки уличной грязью. Она чувствовала себя неловко – многие люди, приходя в Сен-Мартин, старались принарядиться, даже если и не сверкали рубашками, а она выглядела и пахла несвежим трупом. Поэтому Джош к ней и не подходил – мимолетно пожав ей руку, он устремился к товарищам. Там же был и носатый Дэвид и еще какой-то новый парнишка, рыжий, веснушчатый, смешливый и громогласный – отцу Марку дважды пришлось просить тишины, чтобы продолжить собрание.

– Как вы думаете, о чем поведал Сотер, сказав: если Моисея и пророков не слушают, то, если бы кто и из мертвых воскрес, не поверят?

– О том, что всех вас, кроме самых закоренелых преступников, ждет воплощение и жизнь вечная! – раздался глухой, пришепетывающий голос от входа. Волна мертвящего холода пронеслась по собранию, пламя свечей ярко вспыхнуло и угасло. Это явились лорды, безжалостные и бесстрашные. А с ними – Шарлотта разглядела и не поверила своим глазам – давешний воришка, подросток с виноватым и жалким лицом. Мертвеца бы дверь не впустила, лордам нужен был ключ. «Урод, мерзавец! Почему я его не убила?!!»

– Оставайтесь на своих местах, мясо! Кто двинется – умрет медленно. – Пронзительный голос лорда словно пригибал к полу. Шарлотта видела голубые огоньки, пляшущие в глазницах повелевающего мертвеца, различала холодное свечение кожи. За ним толпились другие, вооруженные, нетерпеливые.

– Бегите! Бегите, я задержу! – отчаянно крикнул отец Марк и встал на пути лордов, простирая перед собой деревянный крест. – Дэвид, Джош, Патрик!!!

Что-то отвратительно заскрежетало и грохнуло, поднялись клубы пыли. Там, где раньше был шкаф, забитый толстыми книгами, открылся узкий проход. Джош и рыжий Патрик бросились помогать перепуганным людям спускаться. Дэвид и еще один незнакомый парень в белой рубашке, рванулись к отцу Марку, сжимая в руках бутылки.