Чтение онлайн

— Понял.

— Но сначала расскажешь госпоже, кто ты такой.

— Расскажу, как на духу расскажу, — заверил старик.

Миула вновь вытащила нож из чехла:

— Чего глаза по лбу раскинул? Испугался? Не бойся. Побрею тебя и космы подрежу.

— Без бороды холодно. Оставь хоть чуток.

Немного погодя они вышли из бани и направились в господскую цитадель. В одежде, позаимствованной у конюха, старик выглядел как обычный деревенский дед. Прядки волос разной длины едва прикрывали тощую шею. Короткая бородёнка потешно топорщилась.

Войдя в просторный холл, старик снял чуни, боясь запачкать пол, и закружился на месте, от восхищения прищёлкивая языком. Подскочил к окну, потёр стекло пальцем, прислушиваясь к скрипу:

— Ай да чудо! Чудо чудесное!

— Не знаешь, что это такое? — прищурилась Миула.

— Как не знать? Знаю. Это скло. В домах богатеев видел, а трогать не трогал. — Дед постучал по стеклу костяшками пальцев. — А если вдарить, сломается?

— Я те вдарю, — пригрозила Миула и повела старика по винтовой лестнице на второй этаж.

В гостиной их ждали, расположившись в креслах, Янара, Ардий и Бари. Таян, умытая, причёсанная, стояла за спиной госпожи и в волнении теребила поясок на платье, которое стало ей тесным.

— Как тебя зовут? — поинтересовалась Янара, пристально рассматривая незнакомца.

Простоватое лицо, юркие глазки, оттопыренные уши. Именно такими она представляла обманщиков и пройдох.

— Пихай, миледи.

— Срам-то какой… — пробормотал Бари.

— Что ты умеешь… Пихай?

— Я разбираюсь в костях, миледи.

— Где научился врачевать?

— Кто лучше всех знает, как построен человек? — спросил Пихай и, обведя присутствующих плутоватым взглядом, сам себе ответил: — Палач.

— Ты был палачом? — опешила Янара.

Ардий нахмурился. Бари осуждающе посмотрел на Таян. Она поджала губы и с вызовом вздёрнула подбородок.

— Я? — беззлобно улыбнулся Пихай. — Нет. Палачом был мой отец. Странствующим палачом. И дед мой был палачом. И прадед. Судить все мастаки, а марать руки никто не хочет. Вот прадед и нашёл потребную работёнку.

— И ты доверишь ребёнка палачу? — возмутился Бари.

— Я не палач, а подручный! — взъерошился Пихай. — Детишки палача, как и чада дворян, судьбу не выбирают.

Хотел обхватить ладонью бороду, но забыл, что теперь у него вместо бородищи козлиная бородка, и стиснул в кулаке воздух.

— Продолжай, — велела Янара.

— Мы ходили из города в город, из деревни в деревню. У отца нас было девятеро. Я в серёдку затесался. Ни старший, ни младший, ни наследник, ни любимчик. Отец пытал и рубил головы, а мы ему пособляли.

— Прогони его! — потребовал Бари.

Ардий посмотрел на него:

— Я человек неконфликтный. Но уйдите уже!

Бари вспыхнул. Подсунул ладони под задницу и отвернулся.

— Когда наш отец помер, — вновь заговорил Пихай, — нас в живых осталось двое из девяти. Меч палача перешёл к старшему брату. Потом палачом стал его сын, потом внук. А я всю жисть гнул горб подручным. Я знаю, как кости крепятся друг к дружке. Знаю, как должны лежать жилы. Дайте мне груду костей, я соберу их, обовью верёвками и обтяну материей. Вы решите, что это живой человек, потому что сгибаться будут даже пальцы.

— Живой ребёнок — не груда костей, — процедил Бари сквозь зубы.

— Дайте мне хоть глянуть на мальца. Я ничего не стану делать. Просто гляну.

— Подойди поближе, — велела Янара.

Старик подошёл к ней и вдруг изменился, словно очистился от всего наносного. Взгляд сделался глубоким, вдумчивым. Лицо стало строгим.

— Ты многим людям помог?

— Я не считал, миледи.

— Лучше спроси, скольких он угробил, — вставил Бари.

— Я не желал сюда ехать, миледи. Меня уговорила преданная вам душа, ваша служанка. Она сказала, что много дней шла за мной по следу. — Пихай пожал плечами. — Я не знал, что за мной тянется след. Мы приходили в город, палач пытал и казнил, а я складывал мужику палец, который он раскрошил кувалдой. Или складывал шлюхе колено. Или складывал драчуну челюсть. Потом мы шли в другой город, и я не знал, что стало с этими людьми. Ваша служанка сказала, что они мой след. Сказала, что у меня много следов. А я скажу вам вот что… Я бы никому не пособил, если бы не пособлял отцу и брату в пыточной. Позвольте глянуть на дитя, миледи. Может, я и здесь оставлю след?

Бари демонстративно отвернулся. Ардий едва заметно кивнул Янаре.

— Идём, старик, — пригласила она и прошла в детскую, расположенную этажом выше. Отпустив нянек, приблизилась к колыбели под парчовым балдахином. — Гляди.

Пропустив её слова мимо ушей, Пихай склонился над Бертолом, сидящим в креслице.

Таян подхватила мальчика на руки:

— Это не он. — И отошла в сторону, покрывая белокурую головку поцелуями.

Отодвинув балдахин, Пихай заглянул в колыбель. Черноволосый, черноглазый ребёнок семи месяцев от роду потянулся к бахроме.

— Братья, а такие разные. — Будто опомнившись, старик посмотрел по сторонам. — Где их отец? Надобно сказать, что я пришёл. Вдруг ему не понравится.

Янара мизинцем убрала волосики со лба сына:

— Его отец далеко.

Пихай скривил губы:

— Его… Их отец.

— У них разные отцы, — откликнулся Ардий.

— Зачем меня обманывать? У них один отец.

— Ты не слышал, старик? — разозлился Бари. — У них разные отцы! — Обратился к Янаре: — Ты же видишь, он не в своём уме. Прогони его!

Пихай указал на Миулу и Таян:

— У вас один отец. — Указал на Янару и Бари. — У вас один отец. — Направил пальцы на мальчиков. — И у них один отец. Так что не надо меня обманывать!

Под озадаченными взглядами брата и Ардия Янара сняла с Дирмута одеяльце:

— Кушает хорошо, а ножки худенькие.

— Можно мне пощупать? — спросил Пихай, растирая ладони.

— Только осторожно.

Миула встала рядом со стариком и выдохнула ему в ухо:

— Одно неверное движение — убью.

Пихай бережно ощупал ноги малыша:

— Можно положить его на животик?

Янара перенесла Дирмута на кушетку. Он опёрся на локти и, довольно кряхтя, завертел головой.

Пихай поднял повыше льняную распашонку, пробежался пальцами по позвоночнику, ощупал кости таза:

— Мне надо на воздух.

— Чего? — опешила Янара.

— Воздуха не хватает. Дышать тяжело.

Пихай вышел из башни, опустился на мокрые от дождя ступени и уставился в пустоту.

К вечеру распогодилось. Вернувшиеся из дозора солдаты чистили лошадей. Бабы плели из лозы корзины и тихо напевали. В курятнике хлопали крыльями куры, усаживаясь на насест. Из деревни доносилось мычание коров и хлёсткие щелчки плетей.