Чтение онлайн

Ну, хорошо, – сказал падишах злым голосом Махаету, – я подожду ещё немного. Но если ты ошибёшься и в третий раз, то будешь молить всевышнего о смерти не один день, пока твою шкуру будут медленно снимать узкими полосками с твоего глупого тела.

Почему-то тревожно стало на душе у Махаета от этой угрозы, такой смерти он не хотел.

Кое-как успокоившись, падишах велел продолжить охоту.

Но не успела она начаться, как раздался вопль самого падишаха. Все окружающие дружно бросились на крик и увидели лежащего на земле падишаха со стрелой в заду.

Тут все заахали, заохали, а падишах голосом, не предвещающим ничего хорошего, спрашивает Махаета:

– Так это ты меня, вшивый шакал, назвал небесной птицей, стоящей одной ногой на том свете, орущей, как осел во время случки, и гадящей вонючими лепешками?

Тут ноги Махаета сами пустились бежать с такой прытью, будто за ним гнался джинн.

Оглянулся Махает, видит – за ним уже несколько человек гонятся, а охотники луки натягивают. Но Махает уже к краю плато подбежал и, не раздумывая, прыгнул вниз, на еле торчащий уступ на стене ущелья, потом на другой, третий – и скатился по крутому склону на ногах, чудом оставшись в живых.

Несколько преследователей попытались повторить его трюк с прыжками, да сорвались и разбились, а лучникам под стеной ущелья его было не достать.

Отдышался Махает, огляделся, увидел, что один и в безопасности, и такая радость охватила его, что захотелось кричать от переизбытка чувств.

Тут его словно молнией пронзила мысль: «И чего это я, дурень, решил вдруг умереть? Я ещё молод, полон сил. Не везёт мне здесь, так я пойду в другое место, в другой город, да и вообще, земля большая, живи да радуйся!»

Идёт он так по дороге, радостно размышляет, задумался. Вдруг смотрит, а из его сумки, с которой он так и не расставался, та самая белая коза с радужными переливами выскочила и побежала в другую сторону.

Эй, коза, постой, – побежал он за ней, – скажи мне хоть, кто ты такая и что ты у меня в сумке делала?

Я коза удачи, – отвечает она, – если кто попробует моего молока, того всю жизнь удача сопровождает, но только в одном деле, а остальные дела от него зависят. Поэтому слежу я за тем, чтобы все новорождённые моего молока попробовали. А у кого я в сумке или за пазухой поселюсь, того удача во всех делах ждёт, да только в том случае, если человек меру знает. Тебе я помогала, Махает, как могла, ну а когда ты небесные одежды, волшебного зверька и птицу судьбы заказал, тут моё терпение и кончилось, а потому ухожу я от тебя. И на прощанье хочу предупредить: будь осторожнее с желаниями, они рано или поздно обязательно сбываются и не всегда так, как ты себе представляешь.

Сказала так коза и исчезла. А Махает идет и думает: с чего это вдруг нужно быть осторожным с желаниями?

Вдруг слышит над головой ужасный грохот и гул, да такой, что аж земля дрожит. Поднимает он голову и видит – камнепад! С вершины скалы по склону камни катятся, а самый большой осколок скалы, подпрыгнув на уступе, летит прямо к нему.

«Но я ведь уже передумал умирать!» – только и успела мелькнуть мысль в голове у Махаета перед тем, как её снёс обломок скалы.

Семён Петрович стоял перед празднично оформленным прилавком в продуктовом магазине, подсчитывая денежные купюры и мелочь. Денег было негусто. Можно было, конечно, купить хлеба, пакет вермишели и, скажем, тушёнки ради праздничка. Но на неделю это было растянуть сложно. Хотя какая сейчас тушёнка, одно название – две трети жира и непонятно какое мясо. Жир, правда, можно есть с хлебом, на пару дней хватит.

Дедушка, вы что-нибудь будете брать? – окликнула его продавщица.

Погоди, милая. Прикину, что лучше взять, и подойду, – отозвался он.

Нельзя сказать, чтобы Семён Петрович был по жизни лентяем или бомжом. Нет. Работал всю жизнь, и ещё как работал, числился среди лучших работников. Выработал сорок лет стажа на заводе, да и после пенсии десяток лет. А тут грянули перемены в стране, и началось…

Сначала государственный завод каким-то образом приобрёл частник. Как это ему удалось, Семёну Петровичу до сих пор было непонятно, ведь буржуев ещё его отец всех пострелял. А потом и вовсе стало чудно. Высокотехнологичный завод, проработавший полторы сотни лет, оказался нерентабельным, и его было решено перепрофилировать в офисы. А так как в офисах Семёну Петровичу с роду работать не приходилось, его, естественно, попросили на выход.

После этого они с бабкой стали жить только на свои пенсии. Пенсия у него была нормальная такая, хорошая пенсия. Только бабке его почему-то не нравилась. Бабка его бранила почём зря.

– Дурень ты старый, – говорит, – обманули тебя, облапошили и пенсию дали грошовую. Пошел бы ты, поклонился кому надо, сунул презентик какой-никакой, чтобы хоть по-человечески тебе заплатили. Ты же вон, всё здоровье своё у станка оставил. Но кланяться – это вам не на заводе по полторы смены стоять, тут и хитрость, и обхождение, и хватку кой-какую иметь надо, а этому Семёна Петровича никто не обучал.

Так и жили, как могли, в своей двухкомнатной хрущёбе, выданной заводом, пока бабка не померла.

А надо сказать, что родственников за свою долгую жизнь они как-то подрастеряли. Тем более что родственники эти, что с той, что с другой стороны, жили все в деревнях. Кто-то из них спился окончательно, кто-то сидел в тюрьме, а кто-то просто не желал знаться, считая, что в городе достаточно много платят, чтобы родственнички могли посылать регулярную денежную помощь. Ну, а коль не делают этого, то, значит, зажрались, и глаза бы их больше не видели.

И пришлось хоронить свою подругу жизни ему самому, в одиночку, на их с бабкой небольшие сбережения, что и выбило денежный бюджет перед самым Новым годом под самый корень. А так как они оба работали в своё время на заводе, которого в данный момент не существовало, то даже помощь от профсоюза, бывшего предприятия или сослуживцев была исключена.

Нет. Социальные службы, конечно, обещали как-то помочь и, может, даже кое-что выделить на похороны, но только после новогодних праздников. Вот и вышло, что перед самым Новым годом Семён Петрович оказался на мели. И именно поэтому сейчас и вычислял, как ему продержаться эти долгие праздники.

Вы бы, дедушка, подождали немного. К закрытию магазина тут кое-какая некондиция будет с просроченным сроком годности, может, что и подберете бесплатно, – предложила Семёну Петровичу продавщица, поняв его затруднения с выбором продуктов.

Эй, отец, с праздником тебя! С наступающим Новым годом! – услышал он радостный голос за спиной. Повернувшись, Петрович увидел молодого, хорошо одетого человека, протягивающего ему несколько крупных денежных купюр.

Что это? – подозрительно спросил он, зная по опыту, что ничто не даётся просто так.