Чтение онлайн

Августа в раздражении выдохнула перед тем, как снова взять коробку.

— О, ну что ж, хорошо…

Она небрежно сорвала элегантные бумажные банты, что связывали коробку, и сняла крышку. Внутри она сдвинула слои материи, чтобы обнаружить то, что могло бы быть самой изящной шляпкой для верховой езды, будь она любого другого цвета, кроме абсолютного и унылого чёрного, какого и была.

Шарлотта смотрела, как её падчерица достаёт шляпку. Тонкая вуаль такого же чёрного цвета, задрапированная вокруг модно завёрнутых полей. Чёрное перо на шляпке мягко колыхалось, когда Августа подняла вещицу для осмотра перед тем, как отыскать маленькую записку, спрятанную под шляпкой внутри коробки. Она прочитала её, и выражение неодобрения на её лице усилилось, когда она опустила в шляпную коробку руку за чем-то ещё, чем-то круглым и завернутым в бумагу отдельно. Она сняла обертку и обнаружила золотое яблоко.

— Какой странный жест, — сказала Шарлотта. — Я имею в виду, что шляпка определённо очень мила, хотя ты не можешь оставить её, так как это абсолютно неуместно для джентльмена делать такие подарки девушке, с которой он едва знаком. Но я совсем не понимаю, почему он подарил тебе яблоко.

— Я намерена оставить эту шляпку, — сказала Августа. — А яблоко не для меня. Оно для моей лошади.

Сказав это, она громко откусила большой кусок этого самого яблока перед тем, как снова развернуться в сторону кухни.

Карета Ноа свернула с площади Сент-Джеймс, замедляя ход, пока не остановилась на углу Чарльз-стрит. Он вышел и повернулся, чтобы посмотреть на открытое ландо, ожидающее перед парадным подъездом его дома в конце улицы. Ноа отдал распоряжение своему конюху, чтобы тот вернул карету и лошадей на конюшни извозчичьего двора, которые располагались за рядом больших георгианских [31] городских особняков, и направился вперёд.

Он почти дошёл до ландо, когда узнал Катриону, жену его брата Роберта, сидящую в экипаже. Пока Роберт стоял у парадной двери, разговаривая с Уэстманом, она делала всё возможное, чтобы убедить их сынишку, Джеймса, что не следует взбираться на откидывающийся верх экипажа, одновременно жуя превосходные папины перчатки из лайки. Няня, которая их сопровождала, выглядела так, будто в настоящий момент Бедлам ей казался более предпочтительным местом по сравнению с этой каретой. На передке ландо сидел кучер, глаза которого были скрыты под краями шляпы. На самом деле, вполне вероятно, что он дремал, проявляя настоящее мастерство, принимая во внимание суматоху, происходящую позади него.

— Джеймс, милый, пожалуйста, посиди спокойно одну минутку. Я знаю, что мы опоздали с твоим дневным сном, но если ты… — Прежде чем малыш чуть не свалился с задка кареты, Катриона ухватила извивающегося мальчика за пояс его нанковых [32] штанишек и подняла вверх, приблизив к своему лицу. — Что вы имеете сказать в свою защиту теперь, мастер Джеймс? — спросила она с усмешкой.

— Мама, вниз, — промямлил он в ответ, перед тем как схватился за кайму её украшенной лентами шляпки и хорошенько за неё дернул.

Мальчик захихикал, когда его мать вскрикнула. Няня поспешила на помощь Катрионе, а Ноа не смог удержаться от смешка при виде модной шляпки, которая неожиданно кривобоко повисла над одним глазом её хозяйки.

— Дорогая сестра, твой собственный па, Ангус, был прав, утверждая: «Эта девчушка как маленький шквал», — сказал Ноа, имитируя густой шотландский выговор с раскатистым «р». — А наш отец всегда повторял Роберту, что однажды у него появится сын, который будет такой же неуправляемый, каким был он сам. Я вижу, что и он был прав.

Катриона откинула на спину некогда элегантное творение из соломки, позволяя своим медно-каштановым волосам в беспорядке рассыпаться по плечам, разрушив аккуратную прическу. Но сама едва ли заметила это.

— Ноа! Наконец-то! Мы уже начали думать, что ты исчез с лица земли.

Ноа подошел к ландо и взял руку Катрионы для приветственного поцелуя.

— А я думал, что вы в этом году собирались остаться в Шотландии, чтобы избежать сложностей светского сезона, или сложности детской Росмори оказались намного более утомительными?

— Вообще-то, — сказал Роберт, сходя по ступенькам, чтобы присоединиться к ним, — Катриона передумала после того, как ты отбыл обратно в город. Она решила, что хорошая порция лондонского общества — это именно то, что ей нужно, не так ли, дорогая?

Две вещи, несмотря на слова брата, сказали Ноа, что это не Катриона, а как раз Роберт решил поехать в город: взгляд, которым обменялись эти двое и тот факт, что Ноа прекрасно знал о ненависти Катрионы к лондонскому сезону и всему его лицемерному великолепию.

— Это так?

— О, да, Ноа, — сказала Катриона, намереваясь-таки играть свою роль в этом обмане. — Я только что получила от своей сестры Мерид из Парижа это прекрасное новое платье и умираю, как хочу, показаться в нём…

— Катриона.

Она невинно вскинула на него глаза:

— Да?

— Ты не умеешь лгать. Совсем не умеешь.

— Это правда, дорогая моя, — согласился с ним Роберт. — Это одна из многих причин, почему я в тебя влюбился.

Тогда Катриона сдалась.

— О, ну ладно, Роберт решил, что мы должны поехать, и в какой-то степени это исходило от меня. Я волновалась за тебя с тех пор, как ты уехал от нас. Ты выглядел выбитым из колеи, и я сказала об этом Роберту.

Брат добавил:

— А теперь, когда мы услышали новости о несчастье с Килли, я особенно рад, что мы предприняли это путешествие. Мы приехали сегодня утром и остановились у тёти Амелии. Она рассказала нам о Тони, и что ты был с ним, когда он умер. Мне очень жаль, Ноа.

Ноа мрачно кивнул.

— А Сара? — спросила Катриона. — Как она с этим справляется?

Ноа испытал стыд, когда понял, что действительно не подумал о Саре и о том, как она, пока не наткнулся на неё у книжного магазина Хатчарда примерно неделю назад. Но он сделал вывод, что его преследование леди Августы, по сути, было ради Сары, потому что самое малое, что он мог сделать — это проследить, чтобы брошь Килли вернулась к ней.

— Сара справляется, как может, — сказал он, делая в уме пометку, чтобы утром первым же делом заехать к ней. — Она приехала в Лондон и остановилась у Найтона.

— О, это хорошо, — сказала Катриона. — Элеанор присмотрит за ней. И брат Элеанор, Кристиан — он ведь тоже приехал в Лондон на сезон?

Ноа кивнул.

— Он, как и ты, тут несмотря на его нежелание. И, скорее всего, куда бы он ни пошёл, его будут преследовать мамаши, охотящиеся на мужей для своих юных дочек, выставляя их перед ним. Такова судьба единственного живого наследника герцога Уэстовера.

Тут Катриона вытянула руку и коснулась запястья Ноа, мягко его пожимая: