Чтение онлайн

Присутствовавшие дружно рассмеялись.

— Наверняка вместе и готовили, — подытожил с улыбкой секретарь. — Кто так умело стряпает, никак не может оказаться плохим человеком. Умницы!

После обеда гости объяснили, зачем прибыли — поговорить о нашей работе. На собрании должен быть и председатель колхоза, но нам объяснили, что придется его подождать примерно с час.

— А где Нестеренко? — поинтересовался Кылци.

— С минуты на минуту ждем, — ответила Настя.

Как я догадался, для наших гостей отсутствие Нестеренко оказалось чем-то вроде сюрприза.

Секретарь и Кылци, тихо переговорив, вопросительно взглянули на рыжего, который согласно кивнул. Кылци обернулся к нам и громко сказал:

— Пока бригадир с председателем добираются, послушаем друг друга. Прошу поближе.

Одни уселись на скамьи по обе стороны стола, другие просто опустились на траву, кто-то так и остался стоять. Первым выступил секретарь обкома. Он говорил о том, что юноши и девушки из Осетии работают по-ударному, показывают примеры самоотверженности. Когда загорелся огромный стог, наши целинники ринулись туда. Огонь угрожал соседнему стогу и пшеничному полю. Победить огонь удалось только после четырехчасовой борьбы. В другом хозяйстве наши ребята в короткий срок построили электростанцию и кирпичный завод. Замечателен почин студентов сельхозинститута: они открыли комсомольский счет и внесли в эту копилку более двухсот тысяч рублей.

— Об этом писала наша газета. Не так ли? — обратился он к нашему рыжему соотечественнику. Тот согласно закивал.

— Познакомьтесь, прошу любить и жаловать: редактор «Молодого племени» на целине.

Все повернулись к газетчику. Его лицо вспыхнуло. Он опять причесался пятерней, закашлялся в кулак, скрывая смущение.

— Но он один, — продолжил секретарь и вдруг улыбнулся. — А один и на целине — не воин… Вы же все в силах ему помочь. От кого газете ждать помощи, как не от вас, литераторов. — Кылци после этих слов кивнул в нашу с Танчи сторону, давая понять, что в первую очередь речь идет о нас. Знает, что мы балуемся стихами — в институтской многотиражке нет-нет да и появлялись результаты наших литературных проб.

Ну как всерьез не рассердиться на себя! Ведь буквально на днях наши парни, вчетвером, перебросили через речку мост. Тем самым был сокращен путь на добрую четверть. Я намеревался написать в газету и заикнулся об этом Бечирби, а тот щелкнул меня по носу: не стоит-де трезвонить, да и напечатают-то как заметку о самом заурядном событии. А теперь вот дождались упрека от Кылци…

Появился Нестеренко. Гости и хозяин обрадовались друг другу.

— Ну, как идут дела? — спросил секретарь обкома комсомола.

— Неплохо. Прямо скажу — душа радуется. Никогда еще не заготовлялось столько кормов для скота. А все благодаря ребятам. А какой ток отгрохали! И саман готовили, и стены выкладывали. Мастера на все руки. Скоро жилье новое готово будет, — и он кивнул на соседнее строение, где работ оставалось совсем немного. — Общежитие механизаторов.

Стены выкладывали механизаторы, но саманный кирпич делали мы. Работы на строительстве оставалось, по нашим прикидкам, дня на два-три максимум. Работали мы дружно. Еще бы! Мы помнили, кто уступил нам свои места под крышей, а сам перешел жить в палатки. Как же мы могли не подсобить механизаторам, памятуя о своем долге перед ними! Тем более что кое-кому из них даже в палатках мест не хватило, вынуждены были ночевать в кабинах автомашин. Вот мы и старались вовсю.

Поговорив о делах, Нестеренко взглянул на часы и извинился, что вынужден отойти.

— Председатель вот-вот подъедет, — сказал он. — А мне к его приезду надо кое-какие бумаги посмотреть. Я мигом. А вы пока погутарьте.

Разговор с гостями шел непринужденный. Одна группа секретаря окружила, другая — редактора, а я и Танчи вьемся около Кылци, новости выспрашиваем, заботами делимся.

Наконец-то приоткрылась нам тайна тех двоих неизвестных, что на станции сели в нашу машину. Мы думали, что они из нашего института, но никто их не признал, кроме Асланджери. Он назвался тогда их родственником.

Первые два дня они проявили себя хорошо, а потом стали отлынивать от работы. Бечирби смотрел на все это сквозь пальцы, а они и распоясались. По нескольку дней пропадали. Оба машину умели водить. Попросят у кого из шоферов ключи от зажигания и махнут неведомо куда. Как-то видели их даже в шахтерском поселке Джаламбет. Рассказывали, что около чьих-то ворот стояла взятая ими машина с полным кузовом пшеницы.

И спали они рядышком с Асланджери и Бечирби. Чаще всего никто и не видел, когда они возвращались на ночлег. Услыхав все это, Кылци пришел в ярость. Попросил вызвать Бечирби. Кто-то сбегал за ним.

— А где Асланджери?

— Был здесь. — Бечирби стал озираться.

— Уехал куда-то с родственниками, — уточняет кто-то из ребят, сгрудившихся вокруг Кылци.

— Это с какими еще родственниками?

— Да с теми двумя, о которых мы толкуем, — говорит Танчи.

— Почему молчали о них до сих пор?

На этот вопрос никто не ответил.

— Бечирби, ты виноват во всем. Напрасно, выходит, тебе доверяли. За тобой целый воз грехов тянется…

Послышался шум подъезжающей машины. Остановилась она возле тока. Из нее вышли Асланджери и те двое. Когда приблизились, Кылци окликнул:

— Идите-ка сюда, да живее!

Чувствуя за собой вину, они плелись, будто их волоком тащили.

— Это чья у вас машина?

— Ленинградца, — промямлил Асланджери.

— А почему вы на ней катаетесь?

— Мы попросили разрешения.

— Зачем?

— До Джаламбета проехать.

— А вообще-то вы откуда? — допытывался Кылци.

— Работаем здесь.

— А с какого вы факультета?

— Мы не студенты.

— А кто же тогда?

— Сами по себе…

— «Сами по себе», — передразнил Кылци и жестко добавил: — Чтобы оба явились завтра в центральную усадьбу. И вы тоже, — бросил он в сторону Бечирби и Асланджери.

Дальше продолжать в повышенном тоне он уже не мог — подошли председатель, Нестеренко, секретарь обкома и бригадир тракторной бригады. Дело шло к ужину, и собрались все. Председатель попросил не расходиться после ужина.

Солнце клонилось к закату, когда председатель обратился к присутствующим:

— Товарищи! Наступила наиболее ответственная и горячая пора. Завтра приступаем к уборке пшеницы.

Ему дружно зааплодировали, весело зашумели, кто-то не удержался и даже крикнул: «Ура!»

— Слышать и видеть такую реакцию приятно. Признаться, радуемся и мы. Но задача перед нами очень нелегкая. Хотя солнце и село не в тучу, но благодушию не должно быть места. Никто не поручится, что погода продержится еще пару недель. Урожай на полях замечательный. Но не тот хлеб, что на полях, а тот, что в закромах. И пока не соберем все до последнего колоска, победу праздновать рано.

Говорил и о других делах предстоящей страды. Советовал, как завершить ее побыстрее и с минимальными потерями. Мы и сами предполагали, что будет нелегко. Сказано было, в частности, что работать будем не только от зари до зари, но также и по ночам. И на комбайнах, и на токах в том числе. Может случиться, что заканчивать уборку хлебов вынуждены будем даже в условиях наступающей ранней зимы. Бывало, что первый снег выпадал здесь и в конце августа.