Чтение онлайн

— Где твой сын, который работает прицепщиком?

— Дома.

— Позови его сюда немедленно!

Мать обыскала дом, долго звала меня, да куда там!

— Вот странно: только что был здесь и вдруг запропастился куда-то…

— Не выводок виноват, а волчица, ее и надо истребить! — потрясал он кулачищами над головой матери.

На его вопли сбежались соседи. Они и уняли громовержца. Вот с тех пор я обхожу его дом. Араку купить можно только в этом доме!

— Ничего себе предисловие! Сказал бы сразу…

— Ну как? Идешь к нему?

— Иду. Я же не взаймы прошу, а за наличные!

Взял четвертную бутыль и пошел к Дадочке. Из-за плетня рванулась собака ростом выше теленка.

Вышедший Дадочка утихомирил пса. Узнав, что мне нужно, попросил деньги вперед. Я без лишних слов вручил запрошенную сумму. Он дважды пересчитал их и осторожно опустил в бездонные галифе…

Когда вернулись на мельницу, отец с сыном уже завершили погрузку и готовились в путь. Мельник пригласил и их. Отец выпил стакан этого зелья, поблагодарил, и они, попрощавшись, укатили.

— Спасибо за уважение, всего вам доброго, — сказал довольный мельник, — Добрая арака…

— Ладно, нам пора. Спасибо и тебе, — Темиркан пожал его руку.

Я сделал то же самое.

— Счастливого пути. Не поминайте лихом!..

Пора и нам в путь-дорогу. Послезавтра начало занятий. Дунетхан давно была готова к отъезду, прямо невеста, одетая в фату, а жениха все нет и нет. В памяти всплыли слова песенки, которую частенько напевала Дзыцца. Когда-то, по преданью, одной девушке очень хотелось выйти замуж хоть за кого-нибудь. Тогда она и сложила эти стихи:

Женитесь на мне поскорее! Хоть завтра пришлите сватов…

Вот так же и Дунетхан в ожидании начала учебного года. Завтра отправимся… Только я намерен скоро вернуться: если разрешат, слетаю сюда дня на два убрать кукурузу, связать в снопы, сложить их в суслоны.

— Итак, Дунетхан, завтра трогаем, да?

На ее лице засияла улыбка. Я отлично понимал ее состояние. Она ведь теперь студентка. Слов нет, не одно еще поле надо перейти, чтобы действительно стать по-настоящему студенткой. Но, как известно, время идет, а надежда его обгоняет. Окончит она техникум, делом каким-то овладеет, и жизнь подскажет, как быть дальше. Если упорен человек в достижении избранной цели, он обязательно добьется ее!

— Посмотрим для начала, где ты будешь жить, а то где же я тебя разыщу?

— Я и сама тебя найду. Разыскивать меня не придется.

В чем только она не заверяла меня: и еду-то готовить мне она будет, и выстирает, и выгладит все…

Первым делом мы подъехали к общежитию техникума. Ее кровать находилась в самой большой комнате. Застали там несколько девушек. Сначала Дунетхан одна вошла в комнату, чтобы проверить, все ли прибрано. Убедившись, что все в порядке, она пригласила меня войти. Я насчитал двенадцать кроватей. Девушки все молоденькие. Окружив Дунетхан, они засыпали ее вопросами. Повернувшись ко мне, она с нескрываемой гордостью сказала:

— Познакомьтесь, это мой старший брат!

Послушать, так можно предположить, что есть у нее еще и младший…

— Студент пединститута!

— Не забудь сказать, что щи я не лаптями хлебаю.

Девушки рассмеялись.

— Да ну! Не можешь без шуток!

— Слышите, девушки, сестренку мою не обижайте! Она среди вас самая маленькая.

Все повернулись к Дунетхан, словно желая убедиться, действительно ли она меньше всех ростом.

— И пусть не введет вас в заблуждение ее многозначительное имя: Дунетхан — хан мира.

— Оставь, пожалуйста, Казбек, свои шуточки! — взмолилась Дунетхан.

— Пока. Я пошел. Как я понимаю, в этой комнате не особенно распустишь язык…

Девушки запротестовали, прося побыть с ними, но мне нельзя было опаздывать в институт.

— Успею еще надоесть вам, — сказал я и не позволил им провожать меня.

На улицу вместе со мной вышла только Дунетхан.

— Ты сегодня же вернешься в село?

— Да, наверное. Или завтра утром, если разрешат.

— А назад когда, в город?

— Как приеду, сразу к тебе.

Студентов в институте было еще мало. Одни только первокурсники. Всюду радостное оживление. Замечательное все-таки дело — поработать всем вместе месячишко в колхозе. Изучишь друг друга, кто чего стоит, кто чем дышит.

Чудно, какими они кажутся юнцами, а моложе-то всего года на три. Однако в молодости разница и в один год кажется существенной.

Я уповал на душевную доброту декана. Одного опасался — не застать его в институте. Шел четвертый час дня. В это время в деканате остается обычно одна секретарша. Но на мое счастье, декан уйти не успел.

— Дня за два справишься? — искоса глянул на меня декан.

— За три.

— Лады! За то, что не жалел себя на целине, добавлю еще день!

Хоть и нечего мне было делать в нашем общежитии, ноги сами понесли туда. Комната наша пуста. Прошел по коридору, нажимая на двери, — все закрыто. Напоследок, скорее машинально, постучал и в комнату Земфиры, — к тому времени она перебралась в общежитие — потом вернулся к себе.

Плюхнулся на голую сетку койки и сразу почувствовал, как гудят ноги. Эх, заснуть бы сейчас! Вдруг хлопнула дверь, кажется, где-то рядом. Выглянул в коридор — Земфира! Я очень желал этой встречи, но не думал, что она произойдет в эту минуту.

— Приехала? — это все, что я смог из себя выдавить. Наверное, трудно придумать вопрос глупее этого — если она находится в коридоре, значит, приехала…

— Да.

— Из наших видела кого-нибудь?

— Еще нет.

Мысли мои перепутались, слова куда-то разбежались, и я стоял перед ней как столб, с мольбой в глазах: «Не уходи, погоди, я сейчас совладаю с собой, упорядочу мысли, найду слова, сделаю послушным пересохший вдруг язык и… Не уходи!»

Она не заметила этой мольбы… И направилась вниз. И вот всегда так — стоит мне оказаться наедине с Земфирой, на меня нападает столбняк. Язык словно парализует.

Чтобы как-то отвлечься, решил ехать сегодня же.

Дома застал… Хуыбырша. Спал в сарае на соломе. Он встрепенулся и побежал мне навстречу, виляя не только хвостом, но и всем туловищем.

— Вот он где! — в воротах показался Темиркан. — А я-то день-деньской где только не ищу его. Веревку перегрыз и удрал…

Только сейчас я приметил огрызок веревки, болтавшийся на шее собаки.

— Не ест ведь ничего. Что ни дашь, все так и остается. Даже не понюхает.

— Видно, не может простить обиды… измены…