Чтение онлайн

Дрова в сарае у Бимболата аккуратно сложены, во всем чувствуется его рука. Я набрал целую охапку и вернулся домой.

Как хорошо горит дуб! От такого огня даже камни могут расплавиться. Печь моментально накалилась.

— Габул, достань перец с чердака, — попросила Дзыцца, — арака с перцем согреет его лучше.

Шауи стояла у двери и ждала, когда кто-нибудь из нас появится. Она опять скоро принесет теленка. Шауи тотчас увидела, что я взбираюсь по лестнице на чердак, и замычала: что ж вы, мол, про меня-то забыли?

Я прихватил ей с чердака кукурузный початок. Она, вытянув шею, жует его с наслаждением. Но много кукурузы скотине давать нельзя, а то их потом раздувает и они подыхают. В прошлом году наш баран объелся кукурузой и подох.

Шауи съела початок и теперь ждет: может, ей еще что-нибудь перепадет? А я смотрю — не видно ли Бимболата? Ведь уже темнеет.

— Где ты пропал? — услышал я, как только открыл дверь. — Ступай посмотри, не едет ли муж Хадижат!

— Да ладно, чего там смотреть, — ворчит Хадижат, — не ребенок ведь…

Но я уже выскочил во двор и побежал вниз по улице. Слышу — скрипят колеса. Бимболат! Лошади ступают тяжело, тащат доверху нагруженную повозку. Это не то, что мои дрова. И не Цымыржа — куда ему с его начищенными пуговицами! Теперь нам дров хватит до конца зимы.

У Дзыцца будто крылья выросли, вся так и просияла, хотя и молчит.

— Дзылла тут переволновалась, — сказала Хадижат, когда Бимболат вымыл руки и присел у печки.

— Почему?

— Да вот тебя долго не было. Она прямо места себе не находила.

— А я что, первый раз, что ли, поехал?

Дзыцца накрыла стол и показывает Хадижат глазами — скажи, мол, пусть к столу садится.

Бимболат, увидев курицу на столе, рассердился:

— Кто вас просил? Разве так делают? Получается, что вместо пользы только один расход из-за меня! Да вот к тому же я лесника не нашел, так что и деньги платить не пришлось. Уастырджи — святой Георгий помог мне.

Он достал из кармана деньги и протянул мне. Дзыцца делает мне знаки — не бери, мол. Но разве Бимболат меня послушается?

Дзыцца дала мне тарелку с бульоном, и я поставил ее перед Бимболатом. Взял в руки графин с аракой.

— Казбек, налей мне один раз, — попросил Бимболат.

И как это я забыл! Бимболат пьет только один бокал. Я достал из шкафа кружку и налил.

— А не много это?

— Да сюда мало входит, — ответил я, как взрослый.

Дзыцца улыбнулась мне, кивнула: «Правильно, мол, говоришь, Габул».

Бимболат взял кружку, помолчал, потом произнес:

— Да поможет вам Новый год в ваших новых добрых делах!

— Аммен! — сказал я.

Бимболат продолжал свои пожелания. После каждой фразы он замолкал, и я в это время торопливо говорил:

— Аммен!

Потом Бимболат поморщился и начал медленно, словно нехотя, пить.

Проголодался за день, а все равно ест медленно. Я бы на его месте сразу полкурицы проглотил! Дзыцца хотела, чтобы он поел как настоящий лесоруб. Но Бимболат съел кусок и заторопился домой.

— Он и дома ест не больше, — шепнула Хадижат на ухо Дзыцца и вышла следом за Бимболатом.

Наконец-то пришла весна. Солнце стало пригревать землю. Снег уже и в тени растаял, одни лужи блестят. На южном берегу Куыройыдона зазеленела трава. Дороги просохли. А в палисаднике появилась молодая крапива. Скоро из нее можно будет делать аууарцы [13] .

Я сегодня наконец снял теплое белье. Я уже несколько дней назад хотел это сделать, но Дзыцца не разрешила. А сегодня я не вытерпел и сбросил все тайком. И в школу так пошел. Сразу будто тяжелый груз свалился с меня. Так легко себя чувствую! Вот раскину сейчас руки и полечу!

Интересно, если бы мы с Царадзоном бежали сейчас наперегонки, обогнал бы он меня? Раньше он всегда обгонял. А вот сейчас, пожалуй, я опередил бы его.

Сегодня я хотел после уроков позвать Царадзона на реку. Но вместо этого мы завернули в нашу разрушенную школу. Как пришла весна, ребята снова стали здесь собираться. Кто греется на солнышке, кто играет в деньги. Хаматкан, конечно, уже тут. И Бешагур, и Мыширыко… Мыширыко опять всех обыгрывает.

Мы подошли ближе. Мыширыко и Хаматкан так увлечены, что даже не заметили нас.

— Подожди, подожди, — говорит Мыширыко, — сейчас пальцы как следует растяну.

И отогнул большой палец назад. Ни у кого нет таких длинных пальцев, как у него. И выигрывает он ловко. Нужно бросить монету в стену так, чтобы, отскочив, она упала рядом с лежащей на земле. Расстояние мерят пальцами, а пальцы у Мыширыко вон какие! Да еще он их как-то растягивает.

— Подожди, подожди!

Это Бешагур остановил игру. Он присел на корточки и, положив мизинец на пятак Хаматкана, с трудом, но все-таки дотянулся до своей монеты.

— Выиграл! Выиграл! — закричали ребята.

До конца лета теперь не перестанут звенеть медяки. Как бы ни бранили ребят, они все равно играют. Гоняют их отсюда, а они опять собираются. Дзыцца тоже в тревоге из-за того, что я сюда хожу.

Я эту школу, когда она еще не была разрушена, чуть-чуть помню. Мы с Баппу мимо нее ходили в магазин. Немцы, как стали отступать, разрушили ее. Только стены остались.

— Пойдем домой, — зову я Царадзона. А он уже не слышит меня.

Мне и самому интересно смотреть, как идет игра, но я побаиваюсь Дзыцца. Кто-нибудь обязательно скажет ей, что я здесь, да еще что-нибудь и добавит.

Хаматкан стал у стены, приготовил пятак. Ребята расступились. Он взмахнул рукой, ударил, пятак отскочил от стены и упал мне под ноги. Проиграл!

— Я больше не играю, — сказал Хаматкан, звеня монетами в кармане.

— Так не пойдет! — закричал Мыширыко.

— Меня дома ждут.

— А когда выигрывал, тебя никто не ждал!

Я еще не видел Мыширыко таким сердитым. Наверно, много проиграл. А больше всего Мыширыко, как видно, задело то, что обыграл его Хаматкан — Хаматкан ведь моложе его.