Чтение онлайн

Не торопясь, идем берегом Уршдона. С последнего экзамена прошло чуть больше недели, а кажется, было давно-давно. Будто взбирались на высокую гору и вот — на вершине. Можно оглядеться и отдохнуть. Кто уже на новую вершину посматривает, кто по сторонам просто так глазеет, а кто и назад оборачивается: как это он осилил такую кручу?

У самой воды мы сняли ботинки. Недавно разлившийся Уршдон снес мост, оттащил его на окраину Джермецыкка и выбросил в прибрежные заросли — будто теперь мост не так уж и нужен. Нам-то конечно, а людям с утра на базар, придется делать большой крюк.

Нам что, мы холодной воды не боимся. И был бы мост — не пошли бы, что нам идти по мосту! Словно сговорившись, посбрасывали с себя рубашки, брюки и — купаться. Берег песчаный, тень от акаций и место глубокое.

Поплескались и растянулись на песке. Только что липкий, соленый пот заливал лицо, теперь горячий песок приятно жжет тело…

«Как быть дальше?» — эта мысль не дает мне покоя. А мои товарищи, кажется, вовсе не задумываются о будущем. Кто говорит, что ему и школы достаточно, кто — подождет сдавать документы, кто еще ничего не решил. У всех, кроме меня, есть условия дальше учиться, но только один я собираюсь в город. И даже заикнуться боюсь об этом.

Лишь Темиркан знает и одобряет мое намерение. Прежде говорил ему, что хотелось бы в педагогический, но это так долго учиться, целых четыре года!

— А может, мне в техникум поступить? — спросил я, когда мы остались одни на берегу.

— В какой такой техникум?

— В педагогический.

— А институт?

Институт, институт… Как я мечтал о нем! Но ведь четыре года. Каково будет без меня Бади и Дунетхан? И Нана нуждается в уходе. На кого их оставить?

— Не бросай на половине! — твердо сказал Темиркан.

— Советуешь… А сам-то что?

— Я другое дело. Мне и десяти классов довольно.

По правде говоря, я не надеялся, что Темиркан десятилетку окончит. Сколько раз он хотел все бросить! Кое-как до десятого добрался. Учителя тянули его из класса в класс, занимались с ним отдельно. И школу Темиркан окончил не хуже других.

Мог бы он поступить и в институт, если бы захотел. Но во всем мешают ему застенчивость и упрямство, во всем! Не привык он, чтоб его считали слабым, никогда ни у кого не списывал и по подсказкам не отвечал у доски. Гордость не позволяла. Если не знает, так не знает. Да если и знает, то стоит спутаться — и конец, махнет рукой, ставьте двойку. Вот он какой. А измениться не может.

— Слушай, что случится с Бади и Дунетхан? — принялся он горячо убеждать меня. — По воскресеньям станешь навещать. Да и каникулы два раза в году у студентов.

— На заморенной лошади далеко не ускачешь! — усмехнулся я. — Еще и поступить надо.

Дома встретили меня как именинника. Нана долго разглядывала аттестат, удовлетворенно кивала головой:

— Замечательная бумага! И хрустит, как новенький рубль… Да принесет она тебе счастье, мое солнышко. Поезжай, учись. Дай тебе Бог удачи!

И еще прошла неделя, и я стал собираться. Ох как я вырос в глазах Нана! То одно даст поручение Бади и Дунетхан, то другое: как же, мужчина в доме, надо его снаряжать в дальнюю дорогу. Сестренки не нарадуются на меня, готовы все сделать, что ни попросишь. А что мне собирать? Книги я уложил, документы, бумаги в кармане.

Всего один-единственный раз я был в городе. И хоть бы что-нибудь там увидел интересного — сразу же повернули домой. Ездили вишню продавать. Даже проспект не посмотрели… Не успели выйти из вагона, как густой бас оповестил: «Граждане пассажиры! Камера хранения ручного багажа находится напротив вокзальной площади на улице Маркова». Через минуту опять: «Камера хранения…» Будто люди за тем только и приезжают в город, чтобы узнать, где находится эта камера хранения. А уезжали — опять знакомый бас гудел насчет камеры, которая на улице Маркова.

— Не забудь хлеба взять, — говорит Нана. — Осетин беспечный, о еде на дорогу не позаботится.

— Зачем? Я ж не на край света! Сама говорила, что утром съел, того до вечера хватит.

— Из села в город дорога дальняя, да и там тебя за накрытый стол не посадят. А у тебя еще и ночь впереди.

— Ну, будь что будет. Попаду — хорошо, а нет — мой дом ждет меня.

— Кто так говорил, на полдороге остался. А кто придерживается принципа: «где наша не пропадала!» — своей цели достиг, — отвечает мне Нана. — Или ты думаешь, другие ребята какие-то особенные? И они родились от отца и матери. И их родители ничем не лучше твоих. Почему же они должны обогнать тебя?

Слова Нана всегда подбадривают меня. Вот и сейчас я чувствую себя уверенней.

Мы вышли во двор. И Нана поднялась с постели.

— Да поможет тебе Бог! — донесся из коридора ее голос.

На улице меня ждали Темиркан и Хаматкан. Темиркан сунул мне в карман пять рублей, а Хаматкан подарил бритву — пригодится, сказал. Втроем дошли до Куыройыдона, дальше пошел один.

Пес Хуыбырш весело бежал впереди. Поднявшись на холм, я оглянулся на село, отыскал глазами свой дом. В сравнении с другими сиротливым он мне показался. Камышовая крыша отчетливо виднелась сквозь листву деревьев. По лугу на краю села разбрелось стадо. Вон и наш теленок, я его издали узнал…

Отсюда видна и могила Дзыцца. Была бы жива, не отпустила бы меня одного. Проводила бы до самой станции. Эх, дожила бы она хоть до сегодняшнего дня! Так ждала, когда я закончу школу.

Остались позади колхозные амбары. И Хуыбырш отстал. Стоит посреди дороги, то назад оглянется, то на меня посмотрит грустными глазами. Потом нехотя потрусил домой. Уже не надеялся на мое возвращение…

Ох уж эти вокзальные радиоголоса! Хотя раньше мне приходилось приезжать в город только один раз, я эти голоса запомнил. Они хриплые, с нотками вечной усталости. Вот и на этот раз я вновь услышал: «Граждане пассажиры! Камера хранения ручного багажа…»

Багажа у меня особого не было. Со старым чемоданчиком и связкой книг в руках я вышел на вокзальную площадь. Шум города меня не смутил. Я остановился и стал прикидывать, как разыскать дом Шаламджери, двоюродного брата матери.

Телефон у меня был записан, но сейчас разгар рабочего дня. Я не был уверен, что застану его дома. И точно — мне ответил женский голос. Раньше чем через месяц не будет Шаламджери. Почему не будет? Да он уехал в другой город, в командировку его послали.

Вот так новость! Через месяц у меня уже закончатся экзамены. А я-то больше всего как раз на него и рассчитывал. Что же мне делать? Ну, одну ночь я еще смогу провести на вокзале, а дальше что?.. Кто это мне позволит околачиваться там в течение целого месяца?..

И тут меня прошиб холодный пот: послезавтра начнутся экзамены, а я еще и документы не сдал.

Да, во что бы то ни стало мне надо разыскать Тепшарыко, другого двоюродного брата матери. Признаться, я его не очень любил. Да и за что его любить? От того, кто собирался отдать нас в детдом — был такой эпизод в жизни, — можно ли ждать хорошего? Но будь что будет. Я знал, что они живут недалеко от осетинской церкви.

Не раз я задавал вопросы прохожим, пока, наконец, не приблизился к осетинской церкви. И в самом деле, дом Тепшарыко мне указали сразу. Но тут я остановился, подумал и вновь вернулся на главную улицу города. Я был голоден, и мне надо было срочно перекусить. Эх, права была Нана, когда советовала прихватить с собой еду.