Чтение онлайн

– Ну, иди же ко мне, я хочу тебя.

Несколько мгновений парень колебался, потом всё же приказ «охранять и только» взял верх над похотью. Охранник не стал отвечать, поправил кинжал, чтобы ножны оказались на животе – так лучше видно. С самым грозным видом, на какой был способен. посмотрел на Рианон. Но взгляд по-прежнему так и прилип к девушкам: сообразительная Саломе всё поняла, и тоже подыграла. Вслед за Ищейкой расстегнула платье и обнажилась до пояса.

– Не хочешь? Жаль. Ну, тогда мы сами, вдвоём, – ехидно поддела. – А ты смотри и завидуй.

Рианон положила ладони Саломе себе на грудь, томно застонала. Потом резко повернулась так, чтобы оказаться к парню спиной, и издала губами звук, будто девушки взасос поцеловались. Саломе покраснела, и испуганно негромко затараторила:

– Что вы делаете, госпожа? Это грех, это страшный грех, когда мужчина с мужчиной или женщина с женщиной…

– Цыц, – шёпотом рыкнула Ищейка. – Я инквизитор, и никто тебя грешить не заставит. А теперь мой приказ. Встань на колени и прижмись ко мне, будто мы и в самом деле грешим.

Саломе мгновенно исполнила. Рианон приподняла юбку, со спины казалось, что Саломе забралась под одежду. Инквизитор томно застонала, старательно изображая голосом приближающийся оргазм. В придачу со стороны алтаря опять донеслись крики распалённой ритуалом толпы. Парень не выдержал. В голове перемешались и рвущая душу похоть, и обида, что его не взяли на ритуал, и гнев на тяжкий грех однополой любви.

– Да что ж вы, блудницы-то, делаете!

Схватив висевший на стене ключ, парень прыжком оказался перед решёткой. Отпер замок, ворвался в камеру. Замахнулся что есть силы ударить Ищейку… Рианон толкнула Саломе под ноги охраннику. Сама тут же оказалась рядом. Выхватила кинжал, про который парень забыл. Полоснула друида по лицу, стараясь попасть в глаза. Парень дико заорал. Вслепую нанёс удар и попал по Саломе – девушка взвизгнула от боли. Рианон ткнула друида кинжалом в пах. Парень согнулся, захрипел, свалился на пол. Последний удар Ищейка нанесла в шею и отскочила, чтобы хлынувшая кровь окончательно не замарала платье.

Тело ещё дёргалось в агонии, как Рианон уже зашептала:

Ангел Божий, обращаюсь к тебе со всей душой и сердцем.

Повергаюсь перед тобой во всей скорби своей, и прошу помощи твоей с верою в силу твою.

Обращаюсь к тебе – даруй силы глазам моим, видеть чары незримые, дай силы рукам тронуть колдовство сокрытое.

Всё вокруг окуталось оттенками жёлтого. Жемчужная Саломе, янтарные стены, горчичного оттенка кровь вокруг табачного цвета трупа, шафрановые стальные решётки. И лишь магия сияла знакомым темно-красным с розоватым отливом. Рианон как бы разделилась. Одно тело осталось стоять на месте, а второе, воздушное, в котором и пребывало сознание, двинулось вперёд. Решительно сорвало и раздавило красных пауков в браслетах, воспарив к потолку, стёрло и развеяло в пыль сигнальные метки, потом девушка разорвала чародейское кружево на решётке главного коридора. Не тронула Рианон лишь охранный амулет на шее Саломе, висевший на одной верёвочке с крестиком. Ещё раз оглянувшись и не заметив больше ничего подозрительного, вернулась обратно.

Стоило очутиться в настоящем теле, как сразу заболели мышцы, захотелось присесть и передохнуть. Жалеть себя не было времени. Магическую сигнализацию делали халтурно, её, наверное, мог бы обезвредить даже амулет Саломе. Но девушку не обыскали, как не обыскали и саму Рианон: пара зашитых в ткань платья отмычек осталась на своём месте. Значит, не боялись побега – ритуал будут проводить без обычного перерыва, и скоро придут за следующей жертвой.

Рианон в несколько шагов оказалась у внешней решётки. Дверь закрывал сложный висячий замок. Отмычками ковыряться слишком долго. Быстро обыскав тело друида, а потом стены коридора, инквизитор досадливо поморщилась: второго ключа нет. Саломе на это подумала, что всё пропало. Надежду на лице опять вытеснили страх и обречённость, особенно глядя на удручённый вид Рианон. Не объяснять же девчонке, что причина раздражения совсем в ином? Ангелы отзывались самое большее три раза подряд. А потом рассчитывай только на себя. Но иначе им не вырваться.

– Саломе, закрой глаза и ничего не бойся. Я немножко маг, сейчас попробую сломать решётку.

Девушка часто закивала, вжалась в стену и крепко зажмурилась. А Рианон беззвучно зашептала:

Царю Небесному, Утешителю, Душе истины, прииди и вселися в нас, и очисти нас от всякия скверны, и спаси, Блаженный. Благослови, Господи, и помоги мне, грешной, совершить начинаемое мною дело во славу Твою. Дай силы рукам моим, дай чужие руки мне на подмогу в трудном деле моём. Аминь.

Протяжный стон, с которым уже отлетевшая душа вынуждена была вернуться в только что покинутое тело, заставил кровь захолодеть в жилах. Завоняло как на бойне. С шумом только что убитый человек поднялся. Оставляя за собой кровавые отпечатки, мёртвый друид подошёл к замку, на мгновение замер, а потом рывком переломил дужку, выжимая из себя остатки силы. И упал, теперь навсегда, грудой безжизненной плоти.

– Можешь открывать глаза.

Рианон боялась, что Саломе испугается, завизжит – но девушка даже не побледнела. Радостно захлопала в ладоши:

– Госпожа! У вас получилось! – вздрогнула, но решительно продолжила. – Госпожа, дальше первой пойду я. У вас кинжал, а я не умею драться. Если заметят и схватят, лучше меня. А вы убежите и приведёте сюда инквизиторов.

Рианон уважительно поклонилась храброй девушке. И непроизвольно потёрла грудь, где поселилась непривычная, сосущая пустота. Потом ответила:

– Обещаю, мы выберемся отсюда только вместе.

Рианон осторожно выглянула в главный коридор. Убедилась, что, осматривая туннели первый раз, она, к сожалению, не ошиблась. Выход отсюда был только один и в жертвенный зал. Зато факелы с той стороны не горели: змеи любят темноту, потому ритуалы проводятся обязательно при минимальном освещении. Рианон шепнула:

– Чтобы не случилось – молчи.

Взяла Саломе за руку и повела за собой.

Чем ближе надвигался выход, тем сильнее были слышны выкрики друидов. У самого поворота в зал Рианон заранее ненадолго зажмурила глаза, чтобы привыкли к темноте. И выглянула. Зал оказался большой, не меньше полутора сотен ступней в диаметре. В центре алтарь: за толпой голых, одетых лишь в маску на голове мужиков ничего не видно, но инквизитор знала – большая плита чёрного камня. Высотой до пояса. Именно там приносят подношения Нечистому Змею. Жертва ещё жива, в толпе шевеление: на глазах Ищейки один из мужиков встал в полный рост и спрыгнул с алтаря, а его место тут же заняли два других. Сектанты замолкли, потом отчётливо послышался мучительный стон-всхлип, дальше толпа опять взревела… Рианон ткнула Саломе в плечо, показала на второй выход с другой стороны, и вдоль стены по дуге обе девушки поспешили туда.

Они успели заскочить в коридор, когда их заметили. Поздно! Рианон подхватила из кольца на стене факел и ткнула им в свисавший с потолка запальный шнур. Пропитанный маслом и селитрой, он занялся мгновенно. Пламя лихо побежало от фонаря к фонарю на потолке и стенах жертвенного зала – их приготовили освещать завершение церемонии. Сейчас фонари вспыхнули ярким светом, ослепили всех. Рианон заранее наметила для себя один из боковых коридоров – туда вело больше всего следов. Ухватила Саломе за руку и помчалась вперёд.

Сколько они так бежали, Рианон не поняла. В какой-то момент силы её покинули, сердце зашлось в бешеном ритме, лёгкие горели. Пришлось остановиться передохнуть. И заодно попробовать понять, где они оказались.

Эта часть подземелья явно была обжита куда меньше. Фонарей нет, пахло сыростью и плесенью, вдалеке гулко капала вода. Но было довольно светло: потолок флуоресцировал слабым жёлтым светом. Девушки неторопливо пошли вперёд. И чем дальше, тем яснее становилось, что и эта часть лабиринта – дело рук человеческих. То там, то здесь на стенах попадались остатки фресок или росписей. Рисунки были очень старыми, почти совсем стёрты или испорчены трещинами, заросли грязью. Ищейка выбрала одну из картин: человек стоял на цветах, в руках держал скипетр и какое-то блюдо, вокруг головы нарисовано что-то вроде сияния святых на иконах, только с солнечными лучами. Провела ладонью: в гладкой стене в камне выдолбили бороздки, заполнили красками. Потому картина и выдержала испытание столетиями.