Чтение онлайн

На следующий день на судебное заседание прокурор принёс видеодвойку — телевизор со встроенным видеомагнитофоном — и разместил её на своём круглом белом летнем кофейном столике, за которым сидел во время слушания дела и который в зале кинотеатра суда выглядел не по сезону, поскольку все участники процесса и посетители были в осенних пальто и куртках. И с этого телевизора, размер экрана которого не превышал 30 см по диагонали, суду, находящемуся на сцене на удалении больше чем десяти метров, и подсудимым и их адвокатам, которые были ещё дальше и, как и члены суда, смотрели на светящееся пятно кинескопа под углом 45®, в то время как находившиеся в зале вообще были лишены такой возможности, и в том числе как контролирующий орган по «Конвенции о защите прав человека» за судом и отправлением правосудия, видели только часть боковой и часть задней стенки телевизора — демонстрировал присутствующим видеозапись на предварительном следствии следственных действий, обращая внимание окружающих и в частности суд на то, что Гандрабура, Стариков и Маркун добровольно давали показания, обличая друг друга и свидетельствуя, что при организации и нападении на Калиушко действовали как члены единой устойчивой банды. И что сами говорили, что кроме Совенко, который выступал заказчиком (какие-либо показания которого вообще отсутствовали, поскольку он был покойным), осознавали, что нападение нужно было Шагину.

В свою очередь, подсудимые Маркун, Стариков и Гандрабура обращали внимание присутствующих, прокурора и суда, что на видеозаписи следственных действий кроме следователей присутствуют опер'a, которые, как они говорили, их били. А на их лицах и под глазами видны ссадины и синяки. Лясковская щурила глаза, как будто находясь на ночном сеансе в вагончике видеозала, и с крайнего в заднем ряду стула пыталась что-то рассмотреть.

— Гражданин прокурор, поднесите к судье поближе телевизор! — выкрикивал Маркун.

— Я вижу, вижу, что мне нужно. Сядьте, Маркун, — отвечала судья.

— Да ей всё похуй! — говорил в клетке Маркун.

— Тише ты! — отвечал ему Трофимов.

— Ты что, не видишь, что ей похуй? — говорил Маркун.

— Да вижу, вижу, — отвечал ему Леонид, давя в себе смех и выпуская наружу только сопение и свист, чем заражал присутствующих рядом и заставлял оглядываться адвокатов.

Потом прокурор задавал вопросы Маркуну, на которые тот отвечал, что подтверждает только те показания, данные им на следствии, которые совпадают с показаниями, данными им в суде. И прокурор продолжал подолгу, промахиваясь, мотать туда-сюда кассету, выискивая запланированные для просмотра места, чем раздражал судью и окружающих.

Поскольку дошла очередь до исследования и подтверждения в суде моего мотива, как было написано в обвинительном заключении — на временное устранение трудоспособности Калиушко, что само собой не являлось уголовно наказуемым действием или преступлением (например, подпоить), даже если бы я знал Калиушко и желал временного невыхода её на работу, прокурором на судебное заседание был вызван ряд свидетелей обвинения, из совокупности показаний которых должно было следовать, что я, являясь руководителем группы предприятий «Топ-Сервис», узнал от неустановленного следствием лица, что Калиушко дала указание провести встречную проверку ООО «Топ-Сервис» г. Киев и МЧП «Стар Блюз» г. Черновцы, и стал осознавать, что Калиушко станет известно, что МЧП «Стар Блюз» предпринимательскую деятельность не ведёт (правда, что конкретно под этим понималось, в обвинительном заключении указано не было, но, возможно то, что фирма существовала только документально в органах регистрации, имела счёт в банке и печать в кармане у директора, но не сдавала отчёты и не платила налоги, хотя откуда мне стало об этом известно, в обвинительном заключении указано не было) и вследствие этого могут возникнуть препятствия, как было написано, по беспрепятственному возмещению НДС из государственного бюджета ООО «Топ-Сервис» при экспорте продукции, купленной у МЧП «Стар Блюз» и проданной ООО «Невский ветер» (РФ) (которое, как было написано в обвинительном заключении, тоже являлось фиктивным предприятием, правда, не было указано, какое отношение Калиушко как замначальника украинской налоговой инспекции имеет к деятельности предприятия в России), и что такая её принципиальная позиция может угрожать моей незаконной деятельности (правда, не было написано, какой незаконной деятельности и какая принципиальная позиция), и др. (что «др.»., было уже непонятно).

Первым был вызван свидетель Писаренко — молодой человек лет двадцати пяти, в туфлях, брюках и чёрной кожаной куртке. Судья проверила его паспорт, и прокурор приступил к его допросу. Писаренко подтвердил показания, данные им на предварительном следствии: что знает меня, знаком был со мной через Фиалковского. Одним из направлений его бизнеса было то, что он возглавлял юридическую фирму и оказывал мне документальные услуги, связанные с перерегистрацией уставных документов, и так далее. Другим направлением, которым он стал заниматься после знакомства с Фиалковским, была торговля продуктами питания. Чтобы разделить сферы бизнеса, он в Черновцах, откуда был родом, зарегистрировал МЧП «Стар Блюз», работал по всей Украине, в том числе в Киеве, покупал и продавал с небольшой наценкой продукты питания ООО «Топ-Сервис». Директором ООО «Топ-Сервис» был Фиалковский, с которым он заключил контракты. В налоговую инспекцию г. Черновцы отвозил или отправлял отчёты. Платил налоги, претензий от контролирующих органов не было, и от Фиалковского за качество поставляемой продукции претензий тоже не было.

Потом прокурор задавал ему вопросы: как и куда поставлялась продукция, где подписывались контракты. Писаренко отвечал, что в офисе ООО «Топ-Сервис», в одном из помещений по адресу: г. Киев, Гайдара, 6. Контракты и дополнительные соглашения к ним подписывали он и Фиалковский, а после этого ставились печати. Продукция поставлялась автомобильным транспортом туда, куда было необходимо Фиалковскому: либо в Киев, на Петровку — железнодорожную станцию, где перегружалась в вагоны, — либо к зданию, где находился офис ООО «Топ-Сервис» по адресу: Гайдара, 6.

Потом прокурор начал у него спрашивать, какая была продукция и присутствовал ли он при выгрузке, загрузке и перегрузке этой продукции. Писаренко отвечал, что были консервы в стеклянных и железных банках, сахар в мешках и другое и что весь ассортимент при необходимости можно увидеть в накладных, счёт-фактурах и других документах. Иногда он присутствовал на выгрузках и загрузках, а иногда присутствовал водитель. На некоторые вопросы, к примеру каких заводов была продукция или какие были модели грузового транспорта, директор фирмы «Стар Блюз» отвечал «не припоминаю, нужно смотреть фитосанитарные сертификаты или товарно-транспортные накладные», добавляя, что с интересующего периода времени прошло более пяти лет. На некоторые вопросы, такие как сколько банок было в ящиках той или иной продукции или сколько ящиков помещалось в машину, отвечал «прошло много времени — не припоминаю». Прокурор тут же поглядывал на Лясковскую, а та начинала перешёптываться через отклонявшегося назад второго судью, который всегда молчал, не задавал никаких вопросов и, казалось, не проявлял никакого интереса к слушанию дела, с одной из народных заседателей. А потом все дружно смотрели на Писаренко, у которого на лице появлялась тень недоумения — видимо, от непонимания, чего от него хотят, выясняя, сколько банок в коробках и сколько коробок в машинах.

Меня же посетила догадка, что за написанным в обвинительном заключении мне в мотиве нападения на Калиушко «МЧП “Стар Блюз” предпринимательской деятельности не вело» крылась не неуплата налогов и не сдача отчётов, а так завуалированно выстроена линия обвинения, что «Стар Блюз» под видом продукции продавал ООО «Топ-Сервис» воздух, который ООО «Топ-Сервис» отправлял на экспорт в Россию в «Невский ветер» и получал НДС (о чём в РОВД мне говорил Полищук как о выработанной мною схеме, согласно которой я украл из бюджета Украины 100 миллионов долларов, производя на заводах и торгуя воздухом (правда, в чём у него появились сомнения, когда он в магазине купил несколько жестяных банок молочной продукции «Топ-Сервис Молоко»), а Стогний в своей программе говорил, что такие воры не нужны Украинскому государству).

А через поглядывание Му-му на судью, обращая её внимание на фразу «не припоминаю» (сколько банок в коробках и сколько коробок в машинах на допросе директора МЧП «Стар Блюз» Писаренко), второй прокурор, который никогда не посещал судебные заседания, видимо, являясь мыслящим центром обвинения, старался повлиять на её внутреннее убеждение, что всё было именно так, которым — внутренним убеждением — по нормам процессуального законодательства должен руководствоваться судья при оценке доказательств и вынесении приговоров. А судья заручалась поддержкой судебного заседателя — как говорили, её лучшей подруги, с которой она провела не одно судебное рассмотрение для вынесения уже заранее запланированного решения по этому делу. Я же рассчитывал на здравый смысл и закон и внимательно следил за ходом процесса.

Следующим свидетелем обвинения прокурором был вызван Старостин И.А., работавший в тот период старшим налоговым ревизором-контролёром ГНА Жовтневого района г. Киева.

Старостин в судебном заседании пояснил, что по указанию руководства дважды проводил проверки обоснованности возмещения НДС ООО «Топ-Сервис» в 1997 году. По заданию Калиушко им был подготовлен и направлен запрос в ГНИ г. Черновцы о проведении встречной проверки МЧП «Стар Блюз». Ответа на запрос он не видел, и о результатах его исполнения ему неизвестно. Директором ООО «Топ-Сервис» в то время был Фиалковский.

Ознакомившись в зале судебного заседания со справкой проверки МЧП «Стар Блюз», поступившей из Черновицкой ГНИ, он пояснил: исходя из этой справки можно сделать вывод, что МЧП «Стар Блюз» осуществляло хозяйственную деятельность. Он сказал, что о том, работает или не работает предприятие, нельзя судить только по количественным показателям. Если предприятие сдает отчёты — значит, оно осуществляет деятельность.

На вопрос прокурора, знает ли он Шагина, Старостин посмотрел в клетку. Я, поздоровавшись, кивнул головой вниз, и он так быстро начал мотать головой, что судья сказала: «Хватит, хватит». Судья спросила, есть ли ещё вопросы к свидетелю, и отпустила Старостина из зала.