Чтение онлайн

– Ладно. Следующий пункт повестки дня - как ноги унести. Мы в котле, ребята. Стража опомнится очень скоро. Нам надо смыться прежде, чем они начнут искать козла отпущения. Выберемся мы - а что потом?

Никаких предложений. Моих братьев потрясло не меньше, чем стражников. Ладно. Я знаю, что сделал бы я. С незапамятных времен одной из обязанностей анналиста было возвратить Анналы в Хатовар, если Отряд будет распущен или уничтожен. Нас уничтожили. Я предлагаю самораспуститься. Некоторые из нас взяли на себя обязательства, которые заставят нас рвать глотки друг другу, как только минет общая угроза.

Я глянул на Молчуна. Он встретил мой взгляд твердо. Только подвинул табурет, чтобы оказаться между Душечкой и Вороном. Смысл поняли все, кроме самого Ворона.

Я назначил себя временным охранником Госпожи. Удержать этих женщин в одном отряде надолго - дело немыслимое. Нам бы хоть до Весла вместе дотянуть. До опушки леса, и то счастье. Пригодится каждая пара рук. В худшем положении мы просто не могли оказаться.

– Кто за роспуск?
– осведомился я. Это вызвало оживление. Все, кроме Молчуна, оказались против.
– Это формальное предложение, - встрял я.
– Я хочу, чтобы те, кто выбрал собственный путь, ушли без клейма дезертирства. Это не значит,, что мы обязаны разойтись. Я предлагаю лишь официально Оставить имя Черного Отряда. Я направляюсь с Анналами на юг, искать Хатовар. Все желающие могут идти со мной. По уставным правилам.

Но никто не хотел отбрасывать имя. Все равно что избавиться от фамилии, которой тридцать поколений.

– Значит, название остается. Кто не желает искать Хатовар?

Поднялись три руки. Все - рядовые, записавшиеся к северу от моря Мук. Молчун воздержался, хотя ему хотелось идти своим путем, в поисках собственной недостижимой мечты.

Потом поднялась еще одна рука - Гоблин запоздало сообразил, что Одноглазый не возражает. Колдуны начали перебранку, и я оборвал их.

– Я не настаиваю на том, чтобы большинство тащило за собой остальных. Как командир, я имею право отпустить со службы любого, кто намерен идти другим путем. Молчун?

Он был членом Черного Отряда еще дольше моего. Мы были его друзьями и семьей. Сердце его разрывалось.

Но наконец он кивнул. Он пойдет своей дорогой, пусть даже Душечка не обещала ему ничего. Кивнули и те трое, что не хотели идти в Хатовар. Я занес их увольнения в Анналы.

– Вы вышли из Отряда, - сказал я им.
– Когда доберемся до южной опушки леса, я выделю вам ваши доли денег и вещей. До тех пор будем держаться вместе.
– Я не стал разъяснять подробнее, иначе через минуту я повис бы у Молчуна на шее, рыдая в голос. Мы через многое прошли вместе.

– Ну?
– Я обернулся к Гоблину, угрожающе воздев перо.
– Тебя вычеркивать?

– Давай, - посоветовал Одноглазый.
– Избавься от него, и побыстрее. Не нужен он нам. Толку с него как с козла молока. Гоблин оскалился:

– Вот поэтому я и не ухожу. Я останусь; я еще тебя переживу и отравлю остаток твоих дней - чтоб ты еще сто лет мучился!

Я и не надеялся, что они расстанутся.

– Ладно, - пробормотал я, пряча ухмылку.
– Ведьмак, возьми с собой пару человек и пригони лошадей. Остальные - соберите все, что может пригодиться. Вроде денег, если еще остались.

Мои братья смотрели на меня, все еще в тупом ошеломлении от случившегося.

– Уходим, парни. Как только лошадей наберем. Прежде чем на нас опять беды навалятся.

Ведьмак - не скупись, бери побольше вьючных. Я хочу унести все, что не прибито гвоздями. Потом были еще споры, разговоры, треп, по официальные дебаты я па этом закрыл.

***

Я вообще-то хитрый бес - я заставил Стражу хоронить наших братьев. Мы с Молчуном пролили не одну слезу, стоя над могилами Отряда.

– Никогда не думал, что Ильмо... Он был моим лучшим другом.
– Теперь я осознал это. Наконец. Тяжело. Я раздал все долги, и ничто больше не удерживало боли.
– Он поддержал меня, когда я пришел в Отряд.

Молчун мягко сжал мою руку. Больше сочувствия, чем я мог ожидать.

Стражники отдавали последние почести своим павшим. Их обалдение почти прошло. Скоро они начнут задумываться, что им делать дальше. Могут спросить об этом у Госпожи. Они ведь, по сути дела, остались без работы.

Они еще не знали, что их хозяйка обезоружена. И я молился, чтобы они не узнали, - я-то намеревался использовать ее имя вместо обратного билета.

Страшно даже подумать, что случится, когда разнесется весть о ее потере. В больших масштабах - раздирающие мир гражданские войны. В малых - попытки личной мести.

Когда-нибудь кто-нибудь заподозрит истину. Я хотел держать ее в секрете лишь до тех пор, пока мы не доберемся до границ империи.

Молчун взял меня за руку, собираясь уходить.

– Погоди минуту, - остановил я его.

Обнажив меч, я отсалютовал могилам и произнес древние слова расставания. А потом последовал за Молчуном к поджидавшим нас товарищам.

Отряд Молчуна отправлялся с нами, как я и хотел. Наши пути разойдутся, когда нам перестанет угрожать Стража. Я хотел бы оттянуть этот миг, но он неизбежен. Как удержать в одном отряде Госпожу и Душечку, когда опасность не объединяет их.

Проклиная ноющую лодыжку, я взгромоздился в седло. Госпожа мрачно обозрела меня.

– Ну вот, - заметил я, - ты уже показываешь зубки.

– Ты меня похищаешь?

– Хочешь остаться одна со своими ребятами? И поддерживать порядок кинжальчиком?
– Я выдавил ухмылку.
– И у нас свидание. Забыла? Ужин в Садах Опала.

На мгновение за пеленой отчаяния в ее глазах промелькнул хитрый огонек. И отблеск придорожного костра. Потом тень вернулась.

Я нагнулся к ней и прошептал:

– И мне потребуется твоя помощь, чтобы вытащить Анналы из Башни.
– От этой мысли меня передернуло. Я еще никому не говорил, что Анналов у меня пока нет.

Тень рассеялась.

– Ужин? Обещаешь?

Эта ведьма может пообещать все на свете одним только взглядом и голосом.

– Да, - каркнул я.
– В Садах.

Я подал традиционный сигнал. Колонну возглавил Ведьмак, за ним следовали пререкающиеся, как обычно, Гоблин с Одноглазым. Потом Мурген со знаменем, потом Госпожа и я. За нами - все остальные и вьючные лошади. Замыкали колонну Молчун и Душечка, в благоразумном удалении от нас с Госпожой.

Погоняя коня, я обернулся. Ворон стоял на обочине, опираясь на палку, необычайно одинокий и покинутый. Кожух все пытался втолковать ему, что случилось. Мальчишка-то понял. Наверное, поймет и Ворон, когда оправится от потрясения, что не все рады повиноваться ему и что старый Костоправ в конце концов не блефовал.

– Прости, - прошептал я, сам не зная зачем. Потом я повернулся к лесу и больше не оборачивался.

Думаю, что скоро Ворон отправится в путь и сам. Если Душечка действительно так много значит для него, как он пытался показать.