Чтение онлайн

Зачем ей было тратить силы, сводя меня с ума? Я и сам прекрасно справлюсь.

— Чужие звезды, чужое небо, — заметил я, — Все созвездия полностью покинули свои места. Еще немного, и я не смогу отделаться от мысли, что попал в иной мир.

Она тихонько фыркнула.

— Мне это уже кажется. Ч-черт… Пойду-ка я пошарю в Анналах, что там сказано об этом Джии-Зле. Не знаю отчего, но не нравится мне это место.

То была истинная правда, хотя я только что осознал это. Странно. Как правило, меня тревожат люди, а не места.

— Так что же тебе мешает?

Я почти слышал, что она думает. Иди. Прячься. Заройся в книги и дела давно минувших дней. Я останусь здесь, чтобы взглянуть в лицо дню нынешнему и грядущему.

То был один из таких моментов, когда что ни скажи, все будет не то. Поэтому я выбрал из двух зол меньшее — молча встал и пошел.

И по дороге к лагерю едва не налетел на Гоблина, Он был так занят, что не услышал меня, хотя я, пробираясь впотьмах, наделал немало шуму.

Он, лежа за валуном, пожирал глазами сутулую спину Одноглазого и столь явно замышлял недоброе, что я не смог пройти мимо. Нагнувшись к его уху, я негромко сказал:

— Бу-у-у!

Он всквакнул и подскочил футов на десять, а затем смерил меня злобным взглядом.

Придя в лагерь, я принялся за поиски нужной мне книги.

— Костоправ, какого дьявола ты суешь нос куда не просят? — спросил Одноглазый.

— Что?

— Не суй нос в чужие дела! Я караулил этою пакостного жабеныша, и, если бы ты его не спугнул, он бы у меня…

Из темноты к нему скользнула веревка и улеглась кольцом на его коленях.

— Ладно, в другой раз не повторится.

Анналы ничем не смогли развеять моих опасений. Я нажил себе настоящую паранойю с нервным зудом между лопаток и уже стал вглядываться в темноту, пытаясь рассмотреть, кто следит за мной.

Гоблин с Одноглазым продолжали щетиниться друг на друга. Наконец я спросил:

— Ребята, вы не могли бы хоть немного делом заняться?

Да, конечно, еще бы не мочь, однако они не могли согласиться, что их склока — вовсе не такое уж всесодрогающее событие, и потому просто взирали на меня, ожидая продолжения.

— Как-то мне не по себе. Не то чтоб я предчувствовал беду, но чувство похожее. И чем дальше, тем оно сильнее.

Они с каменными лицами хранили молчание.

Зато высказался Мурген:

— Я знаю, о чем ты, Костоправ. Как мы пришли сюда, я — тоже весь дерганый.

Я оглядел остальных. Гогот смолк. Прекратилась игра в «мясо». Масло с Ведьмаком слепо кивнули, подтверждая, что и они как бы не в своей тарелке. Прочие же постеснялись признаться, опасаясь выглядеть сопливыми.

Вот так. Может, моя медвежья болезнь — не совсем игра воображения.

— Я чувствую, что в этом городе наступит переломный момент в истории Отряда. Вы, два умника, можете мне сказать, отчего?

Гоблин с Одноглазым переглянулись и промолчали.

— Единственная странность этого места, описываемая в Анналах, заключается в том, что отсюда Отряд просто взял да ушел. Случай редкий.

— Это как понимать?

Нет, из Мургена вышел бы прекрасный базарный зазывала!

— Так, что нашей братии не пришлось отступать отсюда с боем. Они могли продлить срок службы. Но капитан услышал о чудесной горе на севере, усыпанной якобы серебряными самородками в фунт каждый.

Там еще было о чем порассказать, но меня просто не слушали. Мы более не были Черным Отрядом, а просто кучкой людей, родства не помнящих, собравшихся похожими способами. Насколько в этом виноват я? Насколько — это неблагоприятное стечение обстоятельств?

— Нечего сказать? — Оба лишь задумчиво смотрели на меня. — Ладно. Мурген, завтра расчехляй наше знамя. Со всеми регалиями.

У многих поднялись брови.

— Кончайте с чаем, ребята. Готовьте глотки для настоящего питья. Там, внизу, варят подлинный эликсир бессмертия!

Это вызвало некоторый интерес.

— Видите? Все же Анналы кое на что годны!

Я устроился сделать кое-какие записи в последнем из собственных томов Анналов, поглядывая временами на наших колдунов. Они забыли свою вражду и заняли мысли свои делами посерьезнее, чем измышление проказ.

В очередной раз подняв глаза, я внезапно увидел серебристо-желтую вспышку. И, похоже, именно у тех валунов, где мы с Госпожой любовались огнями ночного города.

— Госпожа!

Я с десяток раз ободрал колени, а после почувствовал себя круглым дураком, увидев, что она сидит себе на камне, обняв колени, опустив на них подбородок и предаваясь вечерним раздумьям. Свет только что взошедшей луны освещал ее сзади. Мое внезапное шумное появление привело ее в замешательство.

— Что случилось? — спросил я.

— Что?

— Я видел здесь какие-то странные вспышки.

Выражение ее лица в неверном лунном свете казалось искренне недоумевающим.

— Ладно. Наверное, просто шутки лунного света. Возвращайся поскорее. Завтра выходим рано.

— Ладно, — тихо, встревоженно отвечала она.

— Что-нибудь не так?

— Нет. Просто мне одиноко.

Я и без объяснений понимал, что она хочет сказать.

Возвращаясь назад, я наткнулся на Гоблина с Одноглазым, осторожно пробиравшихся вперед. В пальцах их плясали волшебные искры, а в глазах — тлел ужас.

Лозан был изумлен. Все действительно шло так, как и должно было. Таглиосцы отдали лежавшие за Майном земли, не шевельнув даже пальцем, даже не думая защищать их. Войска Хозяев Теней перешли реку и по-прежнему не встретили сопротивления. Тогда армия разделилась на четыре свои составляющие. Не встретив сопротивления и после этого, армии разделились на отдельные роты — так удобней грабить. И добыча была так хороша, что под грузом ее дисциплина не устояла.

Внезапно и повсеместно таглиосские мародеры принялись вырезать фуражиров и мелкие разведотряды. Армии вторжения понесли огромные потери, прежде чем разобрались в обстановке. План этот был разработан Корди Мотером, заявившим, что он подражает тактике своих военных кумиров — Черному Отряду. Когда же агрессор отреагировал увеличением фуражиров, он ответил заманиванием их в засады и ловушки. Наивысшей точкой его успеха стало уничтожение двух рот, завлеченных в специально подготовленные тесные городки, поджигавшиеся по входе в них неприятеля. В третий раз, однако, противник на эту приманку не клюнул. Вдобавок доверенные Корди таглиосцы были истреблены. Сам он, раненый, вернулся в Таглиос, чтобы поразмыслить о поворотах фортуны.