Чтение онлайн

Один из Взятых привез лопаты. Полетел снег. Мы копали по очереди, не исключая никого. Собачья работа. Когда мы добрались до засыпанного снегом кустарника, стало еще хуже. А когда пошла мерзлая земля — совсем паршиво. Копать приходилось осторожно. Госпожа сказала, что Боманца едва засыпало землей.

Казалось, это длится вечно. Копай, и копай, и копай. Но мы нашли сморщенное человекоподобное нечто, и Госпожа заверила меня, что это Боманц.

В последнюю мою очередь лопата наткнулась на что-то твердое. Я нагнулся посмотреть, думая, что это камень, отмел мерзлую землю…

И с воплем вылетел из ямы, тыча в нее пальцем. Госпожа спустилась туда. Вверх взмыл ее смех.

— Костоправ нашел дракона. По крайней мере, его челюсть.

Я продолжал пятиться к нашему ковру…

Там громоздилось что-то огромное, басовито рычащее. Я метнулся в сторону, утонул в снегу. Послышались крики, рев… Когда я вылез, все уже кончилось. Израненный пес Жабодав умчался.

Госпожа и Взятые ждали его.

— Почему меня никто не предупредил? — проныл я.

— Он мог тебя прочесть. Жаль, что мы не сильно его задели.

Двое Взятых, наверное мужского пола, подхватили Боманца. Тот был тверд как статуя, но что-то в нем ощущал даже я — не то искру, не то что-то иное. За мертвого его никто бы не принял.

Колдуна погрузили на ковер.

Гнев внутри кургана был едва ощутимым, как жужжание мухи в другом углу комнаты. Теперь он обрушился на нас, как молот безумия. Один удар. Ни капли страха не было в нем. Полная уверенность в конечной победе. Мы были для него лишь надоедливой помехой.

Взмыл ковер с телом Боманца. Потом еще один. Я устроился на своем месте и принялся молиться, чтобы мы поскорее взлетели.

Со стороны города донеслись рычание и вопли. Сквозь стену снегопада пробилась вспышка света.

— Так я и знал, — проворчал я. Один из моих страхов претворился в жизнь — пес Жабодав нашел-таки Гоблина и Одноглазого.

Поднялся еще один ковер. Госпожа заняла свое место, закрыла купол.

— Глупцы, — сказала она. — Что они там делали?

Я промолчал.

Она не заметила. Все ее внимание поглощал непокорный ковер. Что-то тянуло нас к Великому кургану. Но я видел. На уровне глаз промелькнуло уродливое лицо Следопыта. Он нес сына Дерева.

Потом появился пес Жабодав. Он шел по пятам Следопыта. Ему снесло полморды и ногу, но оставшегося хватило бы, чтобы разодрать Следопыта в клочья.

Пса Жабодава Госпожа заметила. Она развернула ковер и одно за другим выпустила восемь тридцатифутовых копий. Она не промахнулась. И все же…

Волоча за собой копья, окутанный пламенем пес Жабодав нырнул в Великую Скорбную реку. Нырнул и больше не всплывал.

— Это его на какое-то время займет.

В каких-то двадцати шагах, не обращая ни на что внимания, Следопыт расчищал верхушку Великого кургана, чтобы посадить деревце.

— Идиоты, — пробормотала Госпожа, — Я окружена идиотами. Даже Дерево это дебильное.

Объяснять она не стала. Вмешиваться — тоже.

По пути домой я высматривал следы Гоблина и Одноглазого. Ничего не нашел. В казармах их не было. Само собой. Не успели бы они вернуться на снегоступах. Но когда колдуны не вернулись и часом позже, я уже с трудом мог сосредоточиться на оживлении Боманца.

Процесс начался горячими ваннами — чтобы прогреть и очистить его плоть. Предварительных этапов я не видел — Госпожа держала меня при себе и не заглядывала туда, пока Взятые не объявили, что все готово к заключительному пробуждению. Оказалось совсем не впечатляюще. Госпожа сделала над Боманцем — изрядно побитым молью — несколько пассов и произнесла пару слов на непонятном мне языке.

Почему это колдуны всегда используют непонятные языки? Даже Гоблин с Одноглазым. Оба признавались мне, что не понимают наречия, употребляемого соперником. Может, они их придумывают?

Но ее заклинание сработало. Старая развалина вернулась к жизни и с мрачным упорством попыталась продвинуться вперед, будто сражаясь с жестоким ветром. Он прошел три шага, прежде чем понял, что ветра нет.

Он замер. Медленно обернулся — на лице его отразилось отчаяние. Взгляд его уперся в Госпожу. Прошла пара минут, прежде чем он осмотрел вначале всех нас, а потом комнату.

— Объясняй, Костоправ.

— А он говорит…

— Форсбергский не изменился.

Я повернулся к Боманцу — к ожившей легенде.

— Меня зовут Костоправ. Род занятий — армейский лекарь. Ты — Боманц…

— Его зовут Сет Мел, Костоправ. Давай установим это сразу.

— Ты — Боманц, чье истинное имя, возможно, Сет Мел, колдун из Весла. С тех пор как ты попытался связаться с Госпожой, прошло почти сто лет.

— Расскажи ему все. — Госпожа пользовалась диалектом Самоцветных городов, вряд ли знакомым Боманцу.

Я говорил, пока не охрип. О взлете империи Госпожи. Об угрозе поражения и победе при Чарах. Об угрозе поражения и победе при Арче. И об угрозе нынешней. Колдун за все это время не промолвил ни словечка. Порой в нем проглядывал описанный в рассказе толстый, почти раболепствующий лавочник.

Первыми его словами были:

— Значит, я не совсем потерпел неудачу, — Он повернулся к Госпоже: — И тебя оскверняет свет, не-Ардат. — И снова повернувшись ко мне: — Отведешь меня к вашей Белой Розе. Когда я поем.

Госпожа ни единым словом не одернула его.

Ел он как толстый мелкий лавочник.

Госпожа лично помогла мне натянуть мокрый тулуп.

— И не мешкай, — предостерегла она.

Стоило нам выйти за порог, как Боманц словно бы сжался.

— Я слишком стар, — произнес он, — Не позволяй моим выходкам обмануть тебя. Когда играешь с теми, кто сильнее тебя, приходится прикидываться. Что мне еще осталось? Сто лет… и меньше недели, чтобы обелить себя. Как мне успеть что-то сделать? Единственное знакомое лицо — это Госпожа.

— Почему ты думал, что ее имя Ардат? Почему не другая из сестер?

— А их было несколько?

— Четыре. — Я перечислил. — По твоим бумагам мы установили, что Доротея — это Душелов…

— Моим бумагам?

— Так называемым. Они посвящены большей частью тому, как ты пробудил Госпожу. До последних дней предполагалось, что собрал их ты, а твоя жена унесла их из города, думая, что ты погиб.

— Надо будет разобраться. Не собирал я никаких бумаг. И не писал. У меня не было ничего, кроме карты Курганья.