Чтение онлайн

– Сейчас-сейчас, – помахала рукой экономка, закончив вычитывать бумаги.

Филена, терпеливо ожидая, оглядывалась. Сравнивая, пусть и большую, но тёмную и пустую комнату святой девы с уютными покоями Силамены.

Окна гостиной выходили на ворота, стены украшали обои в цветочек, диван заполняли самодельные подушки, а в шкафу со стеклянными дверцами стояли маленькие жёлтые чашечки на таких же маленьких жёлтых блюдцах.

– Ага… – Силамена довольно покивала, – триста сорок восемь ответов на приглашение и триста сорок восемь строк в списке, имечко в имечко.

– Как и вчера, – заметила Филена.

– Ничего, не повредит сверить лишний разок, – Силамена сложила листы друг к другу и постучала ими о стол. – Давно у нас такого списка не было. Что, говоришь, закрыла её? И славно, это всё безопасность. На, отнеси к старшей священнице, дождись, что она скажет, и обратно.

– Святая ещё просила воды и хлеба перед сборами, – вспомнила Филена, забирая бумаги.

Просьба была пустяковой и особого доклада явно не требовала, но именно постоянное сообщение таких мелочей создавало у господ и старших слуг иллюзию послушания и честности работника.

– Подай, если просила. Только посуду не оставляй, небезопасно.

«Ночной горшок ей хоть оставлять безопасно?» – мысленно хмыкнула Филена, но ответила серьёзно:

– Как прикажете.

Таскаться по распоряжениям от кабинета экономки до кабинета старшей священницы ей нравилось. Путь от левого крыла в правое шёл через центральное здание. Вечно пустое. Никто не мешал присесть в уголке, перевести дух на минуту, другую. Всё поменялось за три Солнца до Великого начала. Когда в огромном овальном зале начинались приготовления к балу, и от восхода до заката что-то вносилось, выносилось, расставлялось, переставлялось, мылось и убиралось. Толкучка была такая, что у Филены в памяти всплывали картины северных ярмарок, не хватало только звонких зазывных голосов торговцев.

Поток слуг едва ли ослабевал в коридорах правого крыла, а очередь из посыльных, принёсших документы на подпись у кабинета старшей священницы, начиналась ещё с лестницы. Встав в конец, Филена недовольно цокнула. Согласно её плану, частыми переходами она должна была примелькаться здешним слугам, стать своего рода незаметным элементом окружения. Помешал резкий наплыв чужаков. В пёстром водовороте лиц было не разобрать: кому в правом крыле положено находиться, а за кем стоило приглядывать, а потому повышенное внимание и лёгкая настороженность доставались всем.

– Ваше Высокопреосвященство…

– Что у тебя? – Ралена протянула руку за бумагами, когда Филена едва перешагнула порог её кабинета.

– Список гостей.

– От Силамены? Сверились с количеством приглашений?

– Да, несколько раз.

– Хм-м-м…– Ралена вгляделась в список, поморщилась. – Этот-то мог и отказаться ради приличия… Оттанидис есть… Хорошо, – она передала листы обратно. – В этот раз много военных, пусть им крепкого алкоголя не носят, начнут ударяться в воспоминания, разводи их потом по разным кругам. Что со святой?

– В комнате. Отдыхает.

– Сопровождающая?

– Отдыхает. На третьем этаже.

– Обед подайте по её предпочтениям, если что-то попросит, исполняйте. Но никаких излишеств. Особенно в подготовке к балу, её статус – сопровождающая святой, а не почётный гость.

– А что делать с её платьем? – спросила Филена.

– Каким платьем? – нахмурилась Ралена, уже готовая завершить разговор.

– Для бала. Она приехала сразу в нём, отдала проветрить, почистить. И я не смею оценивать, но не каждая госпожа такое дорогое платье себе сможет позволить.

Старшая священница со вздохом прикрыла ладонями глаза:

– Бесполезный тюфяк, обещал же проследить за племянницей… Где Силамена? Пусть идёт сюда. Вместе с платьем.

– И дёрнуло тебя ляпнуть. Платье как платье. Накинули бы поверх что, прикрыли бы, – ворчала Силамена, перебежками преодолевая коридор.

– Старшая священница захотела увидеть его, – заметила Филена.

Недовольство экономки её волновало гораздо меньше, чем возможность показать себя старшей священнице. Она даже рискнула переврать приказ, будто это ей сказали принести платье и попутно позвать Силамену.

Идя позади экономки, Филена аккуратно, на вытянутых руках, держала платье Каталины. Его ткань была такой тонкой и мягкой, что, создавалось ощущение, будто она могла порваться от одного грубого прикосновения, а пышный подол, несмотря на свою видимую воздушность, сильно оттягивал плечо.

Добравшись в правое крыло, они обошли уже вновь скопившуюся очередь и втиснулись в кабинет. Ралена оторвала взгляд от документа и, шлёпнув печать, приказала жрице-помощнице:

– Пока никого не пускай.

Та, поклонившись, вышла. Филена же растянула перед собой платье, переводя всё внимание на него, пока никому в голову не пришло выставить её за дверь.

– И ты собиралась пустить девчонку в этом? – Ралена, поднявшись, протянула руку, пощупала ткань.

– Разве есть у меня право ей запрещать? Не с моим статусом говорить что-то будущей герцогине.

Почему экономка замолчала, Филена за платьем не увидела, но выглядывать предусмотрительно не стала.

– А теперь и не запретить, она платье уже всем показала. – Судя по скрипу стула, Ралена вернулась за стол. – Впрочем, это не значит, что мы должны выставлять себя посмешищами. Какую святую деву затмит сопровождающая?

– Я думала, можно прикрыть это дело шелковой накидкой.

– И что спрячет твоя накидка? К ночи только и разговоров будет, что храм не смог одеть святую. Нет, – она забарабанила пальцами по столу, – что у нас было из дорогого?

– Было шёлковое платье из Сюда.

– Слишком скучное.

Филена, рассудив, что внимание к наряду в её руках сошло, свернула его, открывая себе обзор.

– А то с вышивкой? От племени…

– Нет, – махнула рукой старшая священница. – Уже представляю заголовки газет: в разгар войны на границах святая дева империи надела подарок мелкого племени. Этого нам сейчас не хватает! – Она вновь принялась стучать по столу.

– Тогда не стоит ли храму поддержать приграничные герцогства? – попытала удачу Филена. – Что-то из южных нарядов.

Старшая священница, приподняв подбородок, остановила взгляд на её лице.

– Далеко одежды Первой святой?

– Вы хотите?.. – ахнула Силамена.

– У нас будет много военных, а она считалась их покровительницей.

***

К удивлению Белой розы, ей дали немало времени, чтобы отдохнуть. Она вздремнула, походила вокруг кровати, размявшись, поглазела в окно (оно было наглухо заклеено бумагой, не дав себя открыть) на пышный сад. Его ярко-зелёные деревья покачивались на ветру, словно приветствуя старую знакомую. В отличие от комнаты. Недружелюбно холодной и пустой. Похожей на обитель до колючей боли в животе: белые стены, серовато-белые ковры, белая постель. Цветные пятна, о которые постоянно приходилось спотыкаться взгляду, не добавляли тепла. Напротив, коричневое изголовье кровати, рыжевато-коричневые шторы и синие цветы на сером туалетном столике с зеркалом давили на Белую розу.