Чтение онлайн

— Вайолет? — хрипит она. Слезы текут по моим щекам, но я не хочу их вытирать.

— Я здесь, — отвечаю я. — Теперь ты в безопасности.

Она поднимает глаза к потолку. — Я видела свою маму, — говорит она. — Она расчесывала мне волосы. Потом с нее сняли кожу.

— Что? — говорю я. — Твоя мать жива и она в Болоте.

— С нее сняли кожу, — повторяет она. — Они показали мне ее кости.

Ее взгляд мутнеет, а тело расслабляется. Она становится очень спокойной.

— Рейвен? — шепчу я. Я касаюсь кончиками пальцев ее щеки. Она дышит, но, кажется, будто внутри нее выключили свет.

— Что они сделали с ней? — спрашивает Эш приглушенным голосом.

— Я…. я не знаю.

Я зарываюсь руками в волосы Рейвен и нахожу небольшой шрам на скальпе, может, полдюйма. Затем еще один. И еще.

— Что же, — говорит Гарнет, хлопнув в ладоши, — это была великолепная ночь, просто побила все рекорды, и я очень хотел бы остаться и посмотреть, как Люсьен отреагирует на все это, но, думаю, мне пора возвращаться.

— Конечно пора, — бормочет Эш.

— Эй, я спас тебе жизнь, что еще ты от меня хочешь? — огрызается Гарнет.

— Совершенно ничего, — говорит Эш.

— Ладно, — говорит Гарнет. — Удачного побега и все такое.

— Спасибо, — говорю я.

— Пожалуйста.

Гарнет держится за дверную ручку, как вдруг Рейвен садится. Это движение настолько неожиданное и внезапное, что я едва успеваю подхватить пиджак, спадающий с ее плеч.

— Ты трус, — говорит она, мрачно смотря на Гарнета. Ее глаза подернуты дымкой, будто она пытается сфокусироваться на двух предметах одновременно.

Мы все потрясенно уставились на нее.

— Рейвен? — неуверенно говорю я.

— Он трус, — произносит она. — Он нарушает не те правила. Только простые. Он боится.

Затем ее лицо становится вялым, взгляд возвращаются в норму. — Я устала. Еще не время для доктора.

Она ложится обратно и начинает бормотать что-то сама себе. Я не могу понять, что она говорит, но слышу ее имя раз или два.

Гарнет наблюдает за ней несколько секунд, затем качает головой. — Неважно. Она – ваша проблема.

Безразлично махнув рукой, он выходит за дверь. Я кладу руку на лоб Рейвен, но она, забывшись, снова глядит в потолок.

— Что теперь? — спрашивает Эш.

— Теперь мы ждем Люсьена, — отвечаю я. — Люсьен придет.

ПРОХОДЯТ ЧАСЫ.

Точнее чувствуется, будто проходят часы. В этой комнате нет возможности определить время. Мы выключили свет ради безопасности. Мы с Эшем сидим на полу у стены, прижавшись к друг другу, чтобы не замерзнуть. Рейвен не двигалась и не говорила с тех пор, как ушел Гарнет.

Интересно, что случится, когда герцогиня узнает, что я пропала. Что Эш пропал. Сможет ли Гарнет заставить Карнелиан молчать. Вдруг разболтает сам Гарнет. Он не кажется особо заслуживающим доверия – понять не могу, почему Люсьен попросил его помочь. На Карнелиан хотя бы можно положиться за счет того, что она не сделает ничего, что подвергнет жизнь Эша опасности.

Я вспоминаю их разговор в подземелье. — Что ты ей сказал? — спрашиваю я. Прошло много времени с тех пор, как кто-то из нас говорил, мой голос звучит хрипло и громче, чем должен. Эш лежит щекой у меня на макушке.

— М-м-м? — Я чувствую его дыхание на волосах.

— Когда Карнелиан спросила тебя, было ли что-то настоящее между вами, что ты ответил?

Я не ожидала, что он засомневается. Он поднимает голову и отворачивается от меня. — Это личное, Вайолет.

— Ты будешь держать от меня секреты?

— Сколько секретов ты мне не рассказала? — спрашивает он.

Я закусываю губу. — Это не одно и тоже. Я должна была. Я дала обещание Люсьену.

— А что, если я тоже дал обещание?

— Но тебя наняли для того, чтобы ты давал ей обещания. Это не то же самое, что между нами.

— Я знаю. — Эш уставился на потолок, в темноте виден его черный профиль. — Но должен ли я предавать ее только потому, что тебе она не нравится?

Я не знаю, что на это сказать. Я полагала, что Эш ненавидел Карнелиан также сильно, как и я.

Он вздыхает. — Дело не в том, что я держу от тебя секреты. Карнелиан… в большой печали. И эта печаль превратилась в горечь и злость. Я не хочу быть в длинном списке людей, которые подвели ее, даже если она никогда об этом не узнает.

Я сплетаю наши пальцы. — Тебе не нужно быть таким благородным.

— Дело не в этом. Я…. я понимаю ее отчасти.

— Хорошо, когда-нибудь ты должен будешь объяснить мне.

Я слышу звуки шагов снаружи. Мы с Эшем поднимаемся на ноги, но у нас нет шанса снова спрятаться, прежде чем дверь открывается и включается свет.

В комнату входит Люсьен. Он одет в свое обычное белое платье с высоким кружевным воротником, голову венчает идеальный пучок из его каштановых волос, говорящий о статусе фрейлины. И для него это значит больше, чем для женщины-фрейлины. Мужчины-фрейлины – евнухи, кастрированные для того, чтобы стать “безопасными” для работы с женщинами королевских кровей.

На плече у него висит большая сумка. Его взгляд перемещается с меня на Эша, Рейвен, и снова на меня. Он не выказывает удивления при виде того, что людей больше, чем ожидалось – должно быть, он поговорил с Гарнетом.

Он закрывает дверь и опускает сумку на пол. Размеренными шагами он подходит к Эшу, хватает его за горло и бьет его головой об стену.

— Люсьен! — кричу я.

— Это правда? — рычит он. Эш выглядит ошеломленным. Я хватаюсь и тяну за руку, которая не держит Эша за горло.

— Прекрати!

Люсьен поворачивается ко мне. — Ты знаешь, о чем они говорят? — шипит он. — Они говорят, что этот кусок дерьма тебя изнасиловал.

— Что? — У меня отвисла челюсть.

Эш приходит в чувство. Одним движением со скоростью молнии он хватает запястье Люсьена и выворачивает его. Люсьен кричит от боли, когда Эш загибает его руку за спину так, что тот вынужден наклониться вперед.

— Что ты сказал? — рычит Эш. Я никогда не видела, чтобы он так использовал физическую силу.

— Отпусти меня, — гавкает Люсьен.

— Эш! — кричу я.

— Он этому верит. Ты видишь, Вайолет? Он этому верит. — Он загибает руку Люсьена еще немного.

— А почему я не должен? — говорит Люсьен. — Я знаю, чем вы занимаетесь, чем вы на самом деле занимаетесь. Все вы, компаньоны, с вашими чарующими улыбками и грязными мыслями. Я не должен был позволять тебе приближаться к ней.

Эш снова дергает Люсьена за руку. — Ты ничего обо мне не знаешь.