Чтение онлайн

До чего же противно иметь дело с такими вот материями.

В маминой кухне стоял густой аромат говяжьего рагу, но даже это в сочетании с домашними булочками, которые мама вытащила из духовки, когда я вошла в дверь, не приглушило моей тревоги за Айви. Ужин мог быть приятным, я просто не помню. Я провела здесь уже около часа, но никто не позвонил и ничего про Айви не сказал. Интересно, сколько времени нужно на восполнение ауры?

Еще мне добавляло радости, что где-то в доме мой брат прячет от меня учебник по арканам восьмисотого уровня. У меня жизнь разваливалась на части, и я твердо знала, что без этой книги не уйду. Надо было бы сказать маме, чтобы она заставила Робби ее отдать, но в прошлый раз, когда я этой книгой пользовалась, у меня хлопот оказалось выше крыши. А сегодня мне добавлять новые к уже имеющимся не хотелось — я вышла на допустимый максимум. Настолько была на взводе, что от мелкой шероховатости могла бы взорваться.

Я отдала Робби последние стаканы и стала искать в посудомоечной машине суповые тарелки. Бегающие глаза ведьмы над раковиной ходили из стороны в сторону, слышно было, как в доме ходит мама, пытаясь что-то найти. Странно было здесь стоять, как в те годы, когда я росла. Я мыла посуду, Робби вытирал. Конечно, теперь мне не надо было вставать на скамеечку, а Робби не носил молодежные лохмотья стиля гранж. Бывают перемены и к лучшему.

Застучали каблуки по кафелю, и вошла мама — веселая и счастливая. Я не могла не задуматься, в чем тут дело — слишком уж она была довольна собой. Хотя, может быть, мы с Робби около посудомойки напомнили ей старые времена.

— Мам, спасибо за обед, — сказала я, опуская тарелку полоскаться, пока Робби ее не взял. — И прости, что я так задержалась. Я честно думала прийти раньше.

Робби непочтительно хмыкнул, но мама просияла, садясь с чашкой холодного кофе.

— Я знаю, как ты занята, — сказала она. — Я просто все побросала в медленноварку, рассчитывая, что мы поедим, когда ты приедешь.

Я глянула на древнюю коричневую кастрюлю, привешенную к стене, пытаясь вспомнить, когда я последний раз ее видела и что там было — еда или зелье. Очень хочется думать, что еда.

— Да все время что-то мешало. Вот поверь мне, я очень хотела приехать раньше.

И ведь еще как хотела. Почему я опоздала, я не стала сообщать, тем более когда Робби только и ищет повода подколоть меня насчет моей работы. А сегодня его настроение граничило с очень самодовольным, и это меня еще больше тревожило.

Робби со стуком закрыл дверцу буфета.

— Тебе, сестренка, всегда что-нибудь мешает. Надо тебе в жизни что-то поменять.

— Пардон? — спросила я, прищурившись. — Например, что?

— Это пустяки, Робби, — перебила мама. — Я знала, что она опоздает. Вот почему я и поступила так, как поступила.

Робби снова неуважительно хмыкнул, и снова я почувствовала, как растет у меня давление. Мама встала, сжала мне руку, проходя мимо.

— Если бы я не знала, что у тебя хлопот Поворот знает сколько, я бы могла обидеться. Кофе хочешь?

— Ага, спасибо.

Классная у меня мама. Не часто она принимает чью-нибудь сторону в наших с Робби спорах, но сегодня она весь вечер меня поддерживает.

Я протянула Робби тарелку, но не выпустила ее, пока он не посмотрел на меня, и я сердитым взглядом не попросила его заткнуться. Я и правда думала, что он мне врет, будто книги нет там, где он ее оставил, пытаясь заставить меня поступать так, как хочется ему, силой, а не убеждением — поскольку убеждением не получается. Мне пришлось подняться на чердак так, чтобы мама не знала — не хотелось ее волновать. Похитить призрака, чтобы заставить демона с тобой разговаривать — даже мне такая затея не казалась безопасной.

Поэтому, отдав брату последнюю тарелку, я воспользовалась идеальным предлогом, с улыбкой глядя, как пустеет мойка.

— Мам, — спросила я, вытирая руки, — мои старые мягкие игрушки еще на чердаке? У меня тут есть кому их отдать.

Робби дернулся, а мама расплылась в улыбке:

— Думаю, да, — сказала она. — А кому? Девочке Кери?

Я позволила себе посмотреть на Робби победным взглядом, потом села напротив мамы. С прошлой недели мы уже знали, что у Кери будет девочка, и мама так радовалась, будто это будет ее дочка.

— Нет, — ответила я, — это для детей в детском отделении больницы. Я там видела вчера эту компашку — те, кто проводит больше времени там, чем дома. Мне кажется, им нужнее. Ты ведь тоже думаешь, что папа бы не возразил?

Улыбка маму очень красила:

— Папа сказал бы, что это очень правильно.

Я встала в нервозном приливе энергии — наконец-то я что-то делаю.

— Не возражаешь, если я сейчас их заберу?

— Абсолютно нет. И посмотри, если еще что-нибудь там есть, что тебе нужно, бери.

Бинго! Имея карт-бланш на обыск, я оказалась в коридоре прежде, чем услышала:

— Я выставляю дом на продажу, а дом с пустым чердаком продается лучше, чем с захламленным.

Чего?

Веревка, опускающая чердачную лестницу, выскользнула у меня из руки, и люк захлопнулся. Не веря своим ушам, я вернулась в кухню. Робби ухмылялся, скрестив ноги и прислонясь к мойке, с чашкой кофе в руках. Вдруг до меня дошло, почему сегодня вечером мама держится и говорит так неестественно. Не я одна скрывала плохие новости. Вот черт.

— Ты продаешь дом? — пролепетала я, видя правдивый ответ в ее опущенных к полу глазах. — Зачем?

Она сделала решительный вдох и посмотрела на меня.

— Я на какое-то время уезжаю на Западное побережье. И ничего тут нет особенного, — стала она защищаться. — Просто пора что-то менять в жизни, вот и все.

Я повернулась к Робби, прищурившись. Он стоял, прислонившись к мойке, с такой довольной рожей, что вот-вот лопнет.

— Ах ты… эгоист! — сказала я в полной ярости.

Он ее уже годами уговаривал к нему переехать, и наконец-то добился своего.