Чтение онлайн

— Это Могила, — уверенно сказал Антон, — Вот он, ваш крест.

Каменные колонны находились слева от нас. Когда-то их сложили из кусков ракушечника, чтобы укрепить свод. Я знал, что обычно такие колонны складывают так, что между ними и сводом можно было свободно просунуть кулак. Постепенно опускающийся вниз потолок через несколько лет прижимает колонну так, что вытащить из нее хоть один кусочек камня можно только прибегнув к помощи кувалды и лома.

Между закопченными колоннами возвышался холм, сложенный из полуметровых кусков бута. На вершину кучи был водружен, крест, вырезанный из трехметровой глыбы ракушечника. Крест был желтым. Либо его сделали позднее «великого сожжения покрышек», либо перенесли сюда из другого района Системы. Откуда он здесь взялся, не знал никто. Чаще всего это место называли Могилой, но кое-кто именовал его Алтарем, а Скиф, по одному ему известным причинам, всегда называл этот зал Ячейкой.

— Сегодня — день сюрпризов, — заметил Ян, разглядывая крест.

— Никогда бы не подумал, что «Обвал» ведет именно в этот район, — хмыкнул Антон.

Подойдя ближе, я аккуратно снял с креста, погашенный о перекладину, окурок.

Свежий. Очень свежий. «L &M». Как и на Пятом пикете.

— Они должны быть где-то рядом.

— Вряд ли… Они крутятся по Системе уже добрый десяток часов. За это время можно добраться даже на другой край Системы. Даже до Шахт Семь-Девять.

После Могилы свод резко снизился. Потолок снова угрожающе навис над нами. Стены без всякого перехода стали желтыми. За поворот, который мы миновали, дым от покрышек добраться уже не смог.

Я ускорил шаги. Чтобы остановиться на следующем перекрестке перед двумя совершенно одинаковыми тоннелями. Стрелок здесь не было. Я колебался всего несколько секунд. Мы пошли по правому ходу. Я угадал. До следующей развилки оставалось всего несколько шагов, когда в луче «коногона» что-то мелькнуло. Что-то на полу. Фонарик. Обыкновенный фонарик, лежащий на полу. Выключатель включен, но батарейки уже давно сели.

— Они?

— Да, — ответил я, снова чувствуя приступ плохо объяснимого беспокойства.

— Ну что, идем?

Я немного помедлил. Фонарик был брошен. Брошен еще включенным. Что может заставить спелеолога бросить фонарик? Бросить его здесь, в Системе, где свет важен так же как воздух?

Туннель выходил на небольшой перекресток с колодцем у одной из стен. Колодец полукольцом окружал невысокий бордюр сложенный из пригнанных друг к другу кусков ракушечника. Где-то рядом слышалось тихое журчание текущей воды.

Ян мельком заглянул в колодец и пошел дальше, осматривать ответвления перекрестка.

Мы с Антоном подошли к колодцу почти одновременно.

Я посветил вниз. Уровень воды начинался внизу, метрах в пяти-шести от нас. Вода была чистой и невероятно прозрачной для Системы. Хрустальная капля сорвалась откуда-то с потолка и, звонко щелкнув по куску ракушечника, взорвалась веером брызг, вспыхнувших миниатюрными радугами в ярком луче «коногона». Камень лежал здесь давно. Капающая вода успела проточить в нем глубокую дырочку.

Вывернув голову вверх, я осветил фонариком потолок. Колодец был сквозным — его ствол продолжался над ним, в потолке перекрестка, выходя наверх, на поверхность.

Сверху это место должно смотреться, как самый обычный колодец. Я наклонился еще больше, продолжая смотреть вверх. Я ожидал, что увижу наверху, в конце колодезного ствола, черное ночное небо, но луч фонаря уперся в ржавую железную крышку, закрывавшую отверстие колодца сверху. Отсюда до нее было не меньше пятнадцати метров и крышка выглядела маленькой и совсем игрушечной. Скорее всего, колодец вел во двор какого-нибудь заброшенного дома в поселке у нас над головой.

Ребята Голландца обязательно должны были здесь останавливаться. Я посмотрел на бордюр. Пропавшие могли оставить следы… Странно. Мне показалось, что вода в колодце помутнела. Я посветил вниз, в колодец.

— Бат! — долетело из одного из туннелей, — Антон! Они здесь! Я нашел их!

Почему-то повисла пауза. Я поднял голову, прислушиваясь. Раздались какие-то крики. Их перекрыл истошный вопль Яна.

— КОЛОДЕЦ!!! НЕ ПОДХОДИТЕ К КОЛОДЦУ!!!

Колодец?

Краем глаза я успел заметить, как в колодце вскипает вода. Что-то возникло на дне и рванулось вверх, заполняя собой шахту колодца. Вверх. Вверх по шахте колодца. К нам с Антоном.

Меня спасла реакция Антона. Не размышляя, повинуясь тренированным рефлексам рукопашника, Антон рванул меня прочь от колодца. Над колодцем взметнулся язык влажно блестящей, бесформенно-текучей, белесой массы. Спустя мгновение он хищно изогнулся, метнувшись к нам.

— БЕГИ!!! — хлестко ударил по нервам крик Антона, — БЕГИ!!!

Я рванулся назад, в туннель, ведущий к Могиле.

Что-то попалось под ноги. Споткнувшись, я полетел на пол, попутно разодрав щеку.

Боль! БОЛЬ!!! Что-то обожгло руку, словно я коснулся раскаленной проволоки. Я отдернул руку от этого. Белая бесформенная масса, вздымалась надо мной, как волна в десятибалльный шторм. Неуклюже царапая пол каблуками ботинок, я откатился в сторону. Глухо чавкнув, волна обрушилась на камни, где я лежал секунду назад. Волна. Белая волна!

Скребя пальцами по стене, я сумел приподняться, вытирая рукавом кровь с разбитой щеки. В луче фонарика промелькнули два «отростка» волны, метнувшиеся мне в лицо.

Защищаясь, я ударил один из них фонариком. «Отросток» взорвался, окатив меня водопадом жгучих, как капли кислоты, брызг. Волна снова вздымалась гигантским языком для следующего удара.

— Антон!!! — заорал я, пятясь вглубь туннеля.

— БЕГИ!!! — донеслось откуда-то, — БАТ!!! БЕГИ, ЧЕРТ ПОБЕРИ!!!

Волна заполнила тоннель, переходя в атаку. Я не видел, что творилось на перекрестке, у колодца…

Удар! Резким движением волна хлестнула вдоль стены, опоздав всего на доли секунды. Все-таки она зацепила меня. Влажно-жгучий язык мазнул по лицу, зацепив разодранную в кровь щеку. Боль взорвалась в голове ослепительным термоядерным фугасом. В немыслимом пируэте, я вывернулся из-под ожившего воплощения цунами.

Локтем я ударился о какой-то злосчастный выступ стены. Пальцы руки разжались от боли. Фонарик, кувыркаясь, покатился по полу.

Слепой от жгучей боли, спотыкаясь и задевая какие-то выступы и углы, я ковылял вглубь тоннеля, лихорадочно шаря руками по стене. Где-то сзади меня, в темноте, шурша каменной крошкой, волна поднималась, чтобы ударить еще раз. Последний раз.

Ударить наверняка… …Я пришел в себя только когда шершавый, крошащийся ракушечник стены под моими пальцами оборвался прямым, щербатым углом. Перекресток? Поворот? Наверное, перекресток. Тот. С тоннелями-близнецами… Темнота вокруг меня грозила снова взорваться жгучим ударом волны. Плевать. Я не мог идти дальше. Тишину нарушал только гулкий стук пульса. Прислонившись к стене, я сполз на холодный пол. В глазах яркими вихрями искр плясала темнота. По пылающей от ожога щеке побежала теплая капелька. Слеза. Рука впилась в рукоять ножа, так, что свело пальцы.