Чтение онлайн

«Послушай, солнышко, — говорил он мне. — Мы с тобой должны подружиться. И ты должна позволить мне сделать твою маму еще более знаменитой в Америке. Я хочу сказать, по-настоящему знаменитой, моя дорогая. Белинда, Белинда, ты согласна со мной? Сногсшибательно! Дэрил, откуда у твоей сестры такое имя? Поговори со мной, моя дорогая! Что я могу сделать для тебя здесь, в Каннах? Может быть, тебе и даме моего сердца что-нибудь нужно? Только позвоните — и… Вот номер моего телефона…» И так до бесконечности: бла-бла-бла… Он говорил и говорил, а его сузившиеся глаза блестели, словно для него это был наиважнейший момент в жизни, а потом он заявил, что ему надо бежать.

«Мне тоже», — сказала я и, пока Марти целовал Салли Трейси, обменивался рукопожатиями и все такое, выскочила из номера, чтобы срочно найти Сьюзен.

Я думала, что Сьюзен будет биться в истерике из-за того, что мама ее кинула. Но ничего подобного. Я как раз попала на репетицию пресс-конференции. И Сьюзен уже успела переговорить с двумя европейскими закупщиками. Ее фильм уже точно покупают в Германии и Голландии. «Юнайтед театрикалз» также заинтересовалась, и, естественно, «Юнайтед театрикалз» — крупнейший мировой закупщик. О том, чтобы заполучить «Юнайтед театрикалз», можно только мечтать. Однако разведка донесла, что они действительно хотят купить фильм, поскольку наслышаны о его увлекательной сюжетной линии.

Вернувшись в наши апартаменты, я обнаружила, что маме дали успокоительное, так как она не могла заснуть. И она напрочь отключилась. Я вошла в ее комнату и увидела, как мама лежит, утопая в цветах, и, можешь мне поверить, обстановка до ужаса напоминала похороны: идеальное неподвижное тело на атласном покрывале, а вокруг — море цветов. Казалось, мама практически не дышит. И, что уж там скрывать, меня всегда пугало, когда ее вот так накачивали лекарствами.

Но они собирались показать во Дворце фестивалей ее самый известный фильм, а затем должен был состояться торжественный ужин в ее честь, причем во всех мероприятиях принимала участие и «Юнайтед театрикалз».

Вот такие дела. Выходит, Сьюзен права и мы все же можем заполучить «Юнайтед театрикалз». А на завтрашнее утро запланирован показ нашего фильма.

Впечатление от демонстрации «Конца игры», наверное, навсегда останется в моей памяти как самое яркое и незабываемое, несмотря на последующую затем череду бурных событий. Я имею в виду, что зрители действительно хорошо приняли наш фильм. Я сразу это почувствовала. А когда в тех сценах я увидела себя, но не прежнюю Белинду, а словно заново сделанную — короче, не ту маленькую девочку, которая много лет назад снимались в мамочкиных фильмах, — ну что я могла еще сказать?! До этого времени мне так и не удалось посмотреть полностью смонтированный фильм. И я была потрясена до глубины души и одновременно благодарна Сьюзен за то, что мы так хорошо смотрелись в кадре.

А когда публика начала аплодировать нам стоя, Сьюзен взяла нас с Сэнди за руки и вышла приветствовать зал. У меня даже рука заболела, так крепко она ее сжала, но я была на седьмом небе от счастья.

Пресс-конференцию проводили в холле «Карлтона», и Сьюзен тотчас же затронула тему секса в фильме, заявив, что картина сделана женщиной и о женщинах, а потому секс здесь не может быть порочным. Основная идея фильма, что женщина, получив новый опыт любви, осознает пустоту и бессмысленность своего существования и так далее, и тому подобное. Техасская банда, занимающаяся контрабандой наркотиков, поставила на кон все, чтобы переправить партию кокаина. Но, отсиживаясь с грузом на острове, они постепенно начинают понимать, что не имеют ни малейшего представления о том, что же делать с деньгами. Выручка от продажи последней партии наркотиков, в сущности, не изменит их жизнь. Романтическая интерлюдия — встреча с местной девушкой — круто меняет судьбу главной героини, и она смотрит на мир уже другими глазами. Хотя сказать, что это фильм о лесбийской любви — значит сузить его рамки. Нет, это фильм о женщине нового типа, которая стремится попробовать в жизни все, о женщине, обладающей всеми свободами и ограничениями мужчины.

И отсюда вопросы плавно перешли на характер главной героини. Считает ли Сьюзен, что та получила по заслугам? И считает ли она себя американским режиссером. Естественно, да. Ее контрабандисты — американцы родом из Техаса. Затем Сьюзен рассказала журналистам, что в работе над фильмом ей помогала Бонни. Словом, одна женщина помогла другой, совсем как когда-то Коппола помог своему другу Бэлларду снять «Черного скакуна», ну и все в том же духе.

Заявление Сьюзен немедленно привлекло ко мне всеобщее внимание. На меня посыпались вопросы о финансовом участии мамы в проекте. И я, изо всех сил сдерживая предательскую дрожь в голосе, рассказывала о том, как мама всегда верила и верит в необходимость честных отношений между людьми.

И тут началось. Считаю ли я, что любовные сцены сделаны со вкусом и в духе маминых фильмов? Конечно же, я сказала «да». Хочу ли я сниматься дальше? Да, определенно да. Как я отношусь к тому, что сыграла роль в фильме, который в силу возрастных ограничений не смогут посмотреть в Америке? Но здесь мне на помощь пришла Сьюзен, которая с ходу заявила, что фильм ни в коем случае нельзя отнести к разряду порнографических. Разве репортеры не присутствовали на просмотре? И что тогда они видели? Конечно, «Конец игры» получит рейтинг «R». [21] А потом она представила нас с Сэнди как двух самых потрясающих актрис современного кинематографа.

Затем наступил черед Сэнди, и из своих односложных ответов она извлекла максимум выгоды для себя, что под силу только очень красивой женщине. Правда, Сьюзен пришлось пару раз прийти к ней на выручку, и они много говорили об Америке, Европе и штате Техас.

Я и сейчас считаю, что тогда все прошло просто великолепно. Сьюзен держалась очень естественно и выглядела весьма убедительно, а репортеры не проявляли по отношению к нам враждебности. В конце концов, мы ведь были аутсайдерами на фестивале. И никто не рассчитывал на то, что мы получим здесь хоть какую-нибудь награду. А потому ни у кого не было особого желания на нас нападать. То была минута нашей славы, и все играли на нашей стороне поля.

Слухи о желании «Юнайтед театрикалз» купить фильм усиленно муссировались. Но Сьюзен не собиралась упускать и людей из Европы. Она не отходила от телефона в своем номере, поскольку разговоры о серьезности намерений «Юнайтед театрикалз» привлекали все новых покупателей.

Стоило нам выйти из комнаты, как мы тут же попали под перекрестный огонь репортеров. Нас, можно сказать, опутали сетью вопросов. Получила ли я новые предложения? Будет ли Сьюзен работать в Голливуде? И мы, естественно, рассказали о предстоящих съемках в Бразилии фильма «Постыдные желания».

Когда я вернулась в наши апартаменты, то буквально парила в облаках, но в то же время что-то назревало у меня в душе. Я была здорово обижена на маму, чего раньше со мной не случалось. Я всегда прощала ей самые ужасные вещи, потому что знала: как бы сильно мама ни обидела меня, она всегда была страдающей стороной.

Но мама оскорбила меня в лучших чувствах, и ее стремление к саморазрушению и ее беспечность были сейчас ни при чем. Нет, здесь крылось нечто большее. Она не пришла на просмотр! И это задело меня так же больно, как и тот факт, что она проигнорировала пресс-конференцию. Мама не захотела посмотреть мой фильм!

Однако, уже в который раз, я решила спустить все на тормозах. Я не стала скандалить, так как не хотела уподобляться маме. И не хотела привлекать к себе лишнего внимания, что опять-таки обожала делать мама.

Когда я вошла, то на меня никто даже внимания не обратил. Словно меня там и не было вовсе. В апартаментах царил жуткий кавардак. Демонстрация маминого лучшего фильма вылилась в вечер просмотра кадров из всех ее лучших кинокартин. А Леонардо Галло, который, кстати, наплодил кучу барахла с ее участием, должен был выступить с приветственной речью. Ну, ему это точно было нужно. Потому что тогда, возможно, вспомнят кино, которое он снимал на заре своей молодости, а не отстой, угробивший мамину карьеру.