Чтение онлайн

– Тогда пойдем впятером? – спросил Саша. – А с Володькой потом на выходных как-нибудь.

– Давайте поживее, пока директриса через окно нас не увидела! – воскликнула Таня.

– Окей. Сейчас только попрошу соседку Свету с сада забрать.

Я строчила сообщение старушке, которая нам с мамой иногда помогала, она могла посидеть с сестрой до вечера. У нее не было своих внуков, поэтому такие просьбы женщина воспринимала с большим энтузиазмом. А Света обожала Елизавету Дмитриевну за то, что та позволяла ей смотреть мультики и баловала обильным количеством быстрых углеводов в виде булочек, конфет и мороженого.

Смылись мы с ребятами быстро, подхватив рюкзаки и миновав территорию лицея через шлагбаум, чтобы у охранника не возникло желания обсудить наш побег с директрисой. В метро мы впятером уставились друг на друга, ожидая предложений по поводу пункта назначения. И если сначала стояла гробовая тишина, то потом три голоса, активно старались перекричать друг друга, словно от этого зависело, чье предложение победит. Хвостов, естественно, молчал, оставив споры для «местных». Я тоже не изменяла себе, стояла и отмалчивалась. Лишь один раз в минутной паузе я вставила свои пять копеек. Решив, что компьютерный клуб и торговый центр – не те места, с которых лучше всего знакомиться со столицей, я предложила выбрать музей. И так вышло, что именно эта мысль пришлась всем по душе. Мы направились в Музей Булгакова. Только Таня закатывала глаза и хныкала, что сбежала с уроков не ради литературы.

Пока бродили по Квартире 50 на Большой Садовой Саша читал вслух стихи.

На Большой Садовой

Стоит дом здоровый.

Живет в доме наш брат

Организованный пролетариат.

И я затерялся между пролетариатом

Как какой-нибудь, извините за выражение,

атом.

Жаль, некоторых удобств нет

Например – испорчен ватерклозет.

С умывальником тоже беда:

Днем он сухой, а ночью из него на пол

течет вода.

Питаемся понемножку:

Сахарин и картошка.

Свет электрический – странной марки:

То потухнет, а то опять ни с того

ни с сего разгорится ярко.

Теперь, впрочем, уже несколько дней

горит подряд,

И пролетариат очень рад.

За левой стеной женский голос

выводит: „бедная чайка…“

А за правой играют на балалайке.

Ребята с напускной восторженностью аплодировали ему, смотрительница музея тоже оказалась под впечатлением и восхищалась молодежью, что не курит в подворотнях, а просвещается. А когда старушка отошла, Марк вдруг заблистал собственной «эрудицией», рассказывая похабные анекдоты про писателей. Щеки мои никогда не горели так ярко от стыда. Не подумала бы, что наши «гики» могут быть такими.

После культурного обогащения Таня потащила нас через всю Москву и с двумя пересадками в метро гулять в Парке Горького и поглощать бургеры на лавочке, подкармливая крошками местных голубей и воробьев. Удалось даже приметить белочку, что шустрым пушистым комочком взбежала по стволу и скрылась на вершине дерева. За это время мы получше узнали ребят, с которыми учились. Давид решил поступать на программиста, но при этом он не изменяет своему хобби, в свободное время пробует себя в качестве мангаки. Однажды он хотел бы издать свой собственный томик манги. Марк, как и большинство наших одноклассников, идет на факультет иностранных языков, будущий переводчик китайского. Его мечта переехать в Пекин. Парни поведали и о Володе, который в это время сидел на уроках. Оказывается, тот корпел над книгами и энциклопедиями в библиотеке каждый вечер уже второй год подряд ради участия в телевизионной программе для школьников. Он каждый месяц подает заявку с надеждой пройти отборочный тур. Там же их пути с Бобровой стали очень часто пересекаться, над чем Марк и Давид невольно подтрунивали. И я догадалась, почему Володя сменил очки на линзы и летом решил подкачаться. Точнее, для кого.

Не обошлось у нас на прогулке и без неожиданного недоразумения. У главного фонтана в Марка неудачно врезалась девушка на электросамокате, повалившись на него сверху. Это оказалось судьбоносным столкновением, потому что Марк решил нас покинуть, сославшись, что нужно помочь новой знакомой добраться домой с ушибленной ногой. Естественно, мы сразу поняли, куда ветер подул, но подыграли нашему Дон Жуану. Будучи уже вчетвером, мы с ребятами взяли в аренду городские велосипеды. Я давно не крутила педали, и это вернуло меня в беззаботное детство. Мы неслись по велодорожкам, друг за другом, ощущая ветер в волосах и легкость на душе. И даже то, что я была в юбке, меня не смущало. Так и докатились до Андреевского моста. Солнце уже стало клониться к горизонту, сменяя багряные оттенки грифельно-ртутными, зажглись фонари, и город стал мелькать тысячами огней и бликов. Мы стояли на мосту и наблюдали, как сменяется одна жизнь столицы на другую. Город пульсировал, качал энергию по своим улицам подобно сердцу кровь по венам, не останавливаясь.

– Наверняка, все это не сравниться с тем, откуда ты приехал, – сказала я тогда Саше, смотря как по реке под нами проплывает крытый теплоход.

Таня с Давидом встали чуть поодаль. Подруга всучила парню смартфон, чтобы он запечатлел ее на фоне прекрасного вида. Он еще не знал, что для Богачевой все одним дублем не ограничится, и что он конкретно попал.

– Это не сравнится, потому что несравнимо, – парировал Саша и облокотился локтями о поручень, устремив взгляд вперед. – Ведь нельзя же сравнить эмоции от поцелуя и эмоции от дружеского объятия. Ты испытываешь счастье, но такое разное.

По моему телу пробежали мурашки. Я не знаю, что испытывают при поцелуе на практике, потому что к своим семнадцати годам целоваться мне не приходилось. Зато у меня огромный опыт «книжных» поцелуев и всего, что может за этим последовать, спасибо современной литературе.

Саша будто бы догадался о чем-то. Он украдкой поглядывал на меня, чуть-чуть приподняв уголки губ. Воздух стал каким-то слишком ощутимым, и дышать мне стало труднее. Тема поцелуев, поднятая так невольно, оказалась излишне смущающей. Визг Тани отрезвил голову, и импульсивно мы с Сашей отпрянули друг от друга, хотя ничего такого особенного не совершили.

– Белка, смотри! – подруга указала на набережную. Там молодые ребята устраивали фаершоу. В вечерних сумерках яркие всполохи огня казались необыкновенным и волшебными. – Пойдем посмотрим ближе?

– Пойдем. Но через полчаса будем возвращаться домой. Мне сестру забирать от соседки.

Возвращались мы на метро, уставшие, но счастливые. На нашей остановке несколько минут переминались с ноги на ногу, не зная, как попрощаться. В итоге Таня разрядила обстановку, притянув парней для крепких объятий. Я последовала ее примеру. Вышла куча-мала. Посмеялись и разошлись, каждый в свою сторону. В квартиру я заходила с улыбкой на лице. И подобно тем горящим мечам, что взмывали в воздух во время фаершоу, внутри меня тоже разливался огонь. Права была Таня утром, чувство свободы и сиюминутное наслаждение жизнью пьянило и приносило удовлетворение получше всяких карт желаний с абстрактным счастьем.

Я быстро перебирала ногами в сторону «Чашечки», ощущая, как холодный ветер пытался пробраться под полами пальто к ногам, которые совсем не защищались тонкими колготками. Володя вчера оказался прав, в Москву резко пришла осень, отвоевала свое законное место. Теперь уже не до ранних подъемов и пробежки, утренний ритуал придется отложить до весны. Максимум на что меня хватило – это выгулять Швепса на лужайке у подъезда.

Кофейня как всегда окутала приятным ароматом выпечки и напитков. Тетя Валя перекладывала на витрину свежую сдобу с противня.

– Как же вкусно пахнет! – воскликнула я, разматывая шарф с шеи и склоняясь над булочками, чтобы вдохнуть аромат полной грудью.

– Сонечка, возьми себе что-нибудь сладенького.

– Я бы с радостью, но сыта. Сегодня утром со Светой устроили чаепитие с печеньем. Вчера с соседкой она посмотрела «Алису в стране чудес». Думаю, мне еще долго придется быть Безумным Шляпником.

Тетя Валя цокнула языком и покачала головой.

– Тогда жду в выходные всей семьей на круассаны с белым шоколадом!