Чтение онлайн

— Что ж, спасибо. Извините за вмешательство, господин старший инспектор.

— Так, ясно. Значит… — Тодороку немного подумал. — И что, Нэдзу решил вас этим шантажировать?

— Ничего подобного, — голос Хитоцуянаги звучал твердо. — Господин Нэдзу человек очень отзывчивый, и пришел он только для того, чтобы предупредить меня. Он не представлял себе, что его медвежья услуга имела для меня роковое значение. Представьте, какой удар на меня обрушился! Да, то крушение было инсценировано, но не имея никаких сведений о Ёко, я мог утешаться тем, что, может быть, она и в самом деле где-то умерла. А двадцать пятого июля этого года я должен был официально перестать быть ее мужем. И тут прямо накануне узнаю, что она жива!

— Ожидая этого официального решения, вы сделали предложение дочери Ацуми Тосимасы, не так ли?

— Да.

— Вы тогда уже были с ней близки? — спросил напрямую сыщик Симура, и лицо Хитоцуянаги мгновенно помрачнело от гнева.

Разумеется, он сразу справился со своими чувствами и с прежней печальной сдержанностью ответил:

— Я все же христианин. К тому же, Сигэко не из таких женщин. Но мы действительно еще раньше приняли решение пожениться после того, как в соответствии с законом спустя три года после несчастного случая смерть Ёко будет признана официально. И то, что я в качестве аванса этому браку получал политическую поддержку со стороны Ацуми Тосимаса, это тоже факт. Посему только что высказанные здесь в мой адрес подозрения возможно и неизбежны, но в отношении Сигэко они оскорбительны.

— Она не знала, что инцидент с яхтой был подстроен?

— Нет, конечно. Если бы ей это стало известно, наша помолвка бы не состоялась.

Стоило зайти речи о его нынешней супруге, и тон Хитоцуянаги моментально стал официальным.

— Что ж, давайте вернемся к теме нашего разговора. Итак, в июне к вам пришел Нэдзу. Он сообщил, что ваша первая жена сейчас проживает в Хинодэ. Что было дальше?

— По выражению моего лица Нэдзу сразу понял, что за всем этим что-то стоит. Да, забыл сказать: когда он бывал у нас в пятьдесят седьмом году, мне показалось, что с героином покончено. И в тот день, в июне, у меня тоже осталось такое впечатление. Он здорово соображает, когда свободен от наркотиков. Увидев мое крайнее замешательство, Нэдзу из тактичности тут же собрался уходить. А я — я был в отчаянии. В тот самый момент, когда еще какой-то месяц — и я обрету право жениться на Сигэко, вдруг… В общем, я поехал с Нэдзу в Хинодэ. Там я осторожно, тайком, посмотрел на хозяйку «Одуванчика», то есть на женщину, которая называла себя Катагири Цунэко, и убедился, что это Ёко.

В этом месте господин Хитоцуянаги в первый раз схватился за голову и почти что застонал, во всяком случае, так показалось окружающим. Видно было, что смятение и муки совести терзают его сердце.

Он на секунду поднял искаженное страданиями лицо.

— Вероятно, это выглядит эгоистичным с моей стороны, но учтите: прошло три года после ее бегства, и за все это время до меня ниоткуда не доходило вестей о ее существовании. Может, Ёко уже умерла? Может, где-то далеко отсюда ушла в мир иной в полном одиночестве, никому неизвестной? Я мучался, как в дурном сне, но в то же время, честно говоря, в тайне лелеял надежду на это. При виде владелицы «Одуванчика» эта надежда мгновенно исчезла.

Тут он опять поднял голову и в полном отчаянии заговорил:

— Удар был для меня тем более силен, что произошло все буквально накануне моего брака с Сигэко. На этот брак я ставил свое политическое будущее. Видя мое потрясение, Нэдзу явно пожалел, что вмешался в ситуацию. Он ни о чем не спрашивал, я сам рассказал все. У нас нет с ним даже небольшой разницы в возрасте, но на войне он был моим командиром, командиром прекрасным. Я думаю, это и заставило меня открыться ему без утайки — то самое чувство родственной благодарности и надежды на защиту, которое я как его подчиненный питал на войне к своему заботливому командиру. Конечно, Нэдзу удивился. Но ни слова упрека в мой адрес не произнес. Может, я вообразил себе из самоуверенности, но, мне показалось, что он сочувствует моему положению: ведь от него тоже сбежала жена. Сказал он мне вот что. Такая тайна — тяжкий груз для души. Но будьте спокойны — от меня этого никто не узнает.

— Так. И что дальше?

— Раз Нэдзу обещал хранить тайну, мне можно было не волноваться. Я предложил, что буду выплачивать ему ежемесячно пятьдесят тысяч иен. Клянусь — сам он ничего с меня не требовал. Больше того, дал понять, что мое предложение его задело. Но в такой ситуации мне нужен был человек, который бы тайно оберегал Ёко, а в случае чего защитил бы ее. Об этом я и попросил Нэдзу. Правда, он и тогда не соглашался брать деньги, но я, не желая слушать, оставил ему пятьдесят тысяч и уехал домой. Мне и в голову не могло прийти, что эти деньги снова заманят его в наркотики.

Позже Нэдзу признался, что у него не было намерения тянуть деньги с господина Хитоцуянаги, но по сути результат получился именно такой. Эти душевные мучения и вернули его к наркотикам. Что ж, сложная штука жизнь…

— Итак, в сентябре состоялась ваша свадьба?

— Шестнадцатого сентября.

— Ну да, в сентябре понятно стало, что парламент вот-вот распустят, значит готовиться надо было, вот и женитьба потребовалась.

Это ядовитое замечание принадлежало сыщику Симура.

По лицу Хитоцуянаги промелькнуло недовольство, но он продолжал свой рассказ прежним тоном.

— Любовь между людьми — я имею в виду любовь между мужчиной и женщиной — не существует в абсолютно чистом виде. Потому что все мы не росой питаемся. Наличие в том или ином поступке доли корыстного расчета, на мой взгляд, не обязательно означает, что за ним стоят одни лишь неблаговидные помыслы. Если же видеть только один расчет, особенно если подходить к делу предвзято, то тогда, конечно, все получается именно так, как сказал ваш сотрудник.

Симура несколько растерялся, поняв, что получил щелчок, но ухмыльнулся и промолчал. На лице у него было написано: ну, я тебе еще прищемлю хвост!

— И что же было дальше? — направил разговор Тодороку.

— Это была какая-то поспешная свадьба. Было в ней что-то не то. Потом трехдневное свадебное путешествие, потом я приехал в Токио. И вдруг через каких-нибудь десять дней, вечером первого октября, раздался звонок от Ёко. Она сказала, что нам необходимо срочно встретиться.

Господин Хитоцуянаги с трудом сглотнул.

— Можно и не объяснять, какой шок я испытал. Боюсь, что понес что-то невразумительное — мы договаривались на других условиях, я только что женился, мне неудобно с тобой встречаться… Она ответила, что ее совершенно не интересует, на ком я женился, но ей самой сейчас угрожает опасность, и эта ситуация может затронуть и меня, и мою супругу. Сказала: если ты дорожишь своей женой, то должен немедленно со мной встретиться.

— Чистый шантаж! — мрачно пробормотал Тодороку.

Но Хитоцуянаги поправил:

— Да нет, шантажом это не назовешь. Просто Ёко такая женщина — вроде тихая-смирная, а в критический момент — сразу командовать.

— Во-во, всем лисам лиса!

Услышав ехидное замечание сыщика Симуры, господин Хитоцуянаги нахмурился:

— Что это значит?

Понимая, что разговор сейчас может уйти в сторону, Тодороку с горячностью вмешался:

— Нет-нет, не обращайте внимания. Симура-кун, будь любезен, помолчи! Так что было дальше?

— Она велела выбрать место и время встречи. Мои доводы она не слушала, так всегда бывало с ней в командирском угаре. Я сам, разволновавшись, не мог сразу назвать ничего подходящего. Сказал, что подумаю до завтра, пусть перезвонит. Она тут же повесила трубку. А я после этого как бы невзначай порасспрашивал приятелей и, когда утром следующего дня раздался звонок, назвал ей отель «Ринкайсо» в Ёкогаме. Предложил ей обсудить все за обедом.

— Так. И в соответствии с этой договоренностью вы третьего октября встретились с ней в «Ринкайсо»?