Чтение онлайн

– А ты никак собираешься ужинать дома? Алексиор, ты не заболел?

– Мама! В кои веки раз я решил посидеть вечером с тобой, и что я слышу?

Они звонко рассмеялись, потом Ириада сказала:

– Ладно, приводи всю ораву. Будет вам форель. Только не галдите как в прошлый раз.

– Мамуля, ты просто сокровище!
– он чмокнул мать в щеку и умчался на голубятню в прекрасном настроении.

Ириада смотрела сыну вслед, а взгляд ее был полон озабоченности. Ее почему-то страшило будущее. Почему, кто знает, но женская интуиция никогда не врет.

***

Голубятня на высокой башне всегда была излюбленным местом встреч пятерых друзей, особенно, если нужно что-то важное обсудить без свидетелей. Они там собирались, а иногда и прятались, еще мальчишками. Наверх вело четыреста сорок четыре ступени, так что не каждый взрослый имел желание на эту верхотуру лезть.

Семнорф стоял у высокого узкого окна и смотрел на море, тихо насвистывая, Маврил держал в руках крупного сизого голубя и, целуя птицу в клювик, о чем-то спорил с Эфротом. Голен бормотал, уткнувшись в том новейшей истории. Он единственный из них воспринял слова государя с должной серьезностью, и даже начал пытаться 'стать на путь истинный'. Правда, попытки давались с трудом. Экономические реформы, политические... голова пухла, а мысли юного философа норовили уплыть в таверну, там сегодня будет плясать одна цыганочка...

– Не ждали?!

Вроде, давно ждали, а радостный вопль Алексиора заставил всех вздрогнуть от неожиданности.

– Тьфу! И чего так орать? Ты моего Гульку испугаешь, - Маврил любовно погладил птицу по головке.

– И что? Заикаться начнет?

– Молчал бы! Лучше скажи, зачем тебя задержал царь?

– Оставь Эфрот, это дела государственной важности, - елейно-ехидным тоном протянул Семнорф.

Алексиор подумал, что они даже не представляют, насколько государственной, и на сколько важности...

– Ну что, раз ты молчишь, может, сходим в таверну? А то Антионольф с завтрашнего дня будет за нами бдить как цербер, - спросил Голен.

– Нет, ребята, я хочу, чтобы сегодня вечером мы все поужинали у меня.

– Даааа?
– протянули парни.

– Да, у нас сегодня будет запеченная форель.

– О, так бы сразу и сказал! Конечно, придем! Ладно, парни, разбредаемся, раз мы сегодня ужинаем у тети Ириады, надо привести себя в порядок, - выдал Эфрот

– О да, помыться, надушиться, подкрасить глазки, попудрить носик...

Договорить Семнорф не успел, Эфрот уже поймал его голову в сгиб локтя и норовил посильнее настучать по темечку. Остальные покатывались. Отсмеявшись, Алексиор сказал:

– Через час у меня. Там и обсудим.

Четверка дружно кивнула, расходясь.

– Маврил, Евтихия у себя?
– голос наследника звучал немного странно.

Маврил обернулся и ответил, приподняв брови:

– А где еще быть моей сестре?

– Хорошо...

Алексиору необходимо было с ней переговорить.

***

Евтихия позвала его по имени еще до того, как он постучал в дверь, обозначая свое присутствие:

– Алексиор! Входи. Положи на стол свои лилии.

Ее лучащиеся радостью глаза, огромные черные невидящие глаза, смотрели куда-то в сторону, но каким-то образом Евтихия совершенно точно знала, где Алексиор стоит, и куда смотрит, и что собирается делать.

– Кхммм... Евтихия...
– он прокашлялся, собираясь начать.

– А где ты лилии раздобыл?

– Что? А, у тети Лианы выпросил. Не перебивай...

– У тети Лианы? Выпросил?
– с большой долей сомнения.

Сбила.

– А откуда ты знаешь, что это лилии?

– По запаху, - она пожала плечами.

Сбила она ему весь торжественный настрой! Парень запустил руку в волосы, взлохматил их, пытаясь вернуть себе нужное состояние. А слепая девушка понимающе улыбнулась и спросила:

– Алексиор, лучше расскажи, что такое ты сегодня узнал у царя, что сам не свой.

Тот прошелся по комнате, взял со стола и повертел в руках тот букет, который он на самом деле просто нарвал без всякого спросу. Тетя Лиана, мать Эфрота будет в ярости, когда обнаружит. Но это будет потом.

– Ты уже знаешь?

– Что Вильмор женится, а через год передаст тебе власть? Да, знаю.

– И что ты об этом думаешь?

– Ну, у тебя два пути. Или стать хорошим царем, или податься в бега уже сегодня, - она явно смеялась над ним.

– Уж лучше я стану хорошим царем, - запальчиво заявил Алексиор.

– А лилии зачем принес?

Вопрос был внезапным и снова выбил его из колеи. Он посерьезнел и выдал:

– Вильмор не против, чтобы мы поженились. Я хотел...

– Почему так поспешно?

Умела эта девочка вытягивать из него правду. Алексиор снова зашагал по комнате.

– Я видел портрет его невесты.

– И?

– Очень красивая.

– Алексиор, что тебя тревожит?

Юноша отвернулся, коротко взмахнув руками:

– Не знаю! Тревожит и все! Я хочу, чтобы мы поженились сейчас, до того, как брат... отец приведет эту новую жену!

– Алексиор, ты станешь царем. Не надо спешить с выбором. Вполне вероятно, что тебе придется заключать династический брак. Ради блага страны.

Он взорвался:

– Это случится еще только через год, если вообще случится, а я уже не властен поступать, как мне хочется! Я сказал, что женюсь на тебе, я женюсь!

Девушка тихонько засмеялась и проговорила:

– Не надо рычать как лев. Лучше покажи, что тебя напугало, иди сюда.

Она протянула к нему обе руки, Алексиор послушно вложил в них свою ладонь. Евтихия прикрыла невидящие глаза. Потом нахмурилась и прошептала:

– Колдунья с северо-запада...

***

Евтихия была слепой. Но не от рождения. Девочка ослепла при странных обстоятельствах, никто толком не знал, что случилось, потому что в этот момент была в саду одна. Но вместе со слепотой она обрела дар ясновидения. Точнее, могла видеть чужими глазами, кроме того, слепая Евтихия еще могла видеть будущее. И так уж вышло, что знал об этом только Алексиор, а он эту ее тайну хранил.

***

Девушка, улыбнулась, потом прижала руку Алексиора к щеке и поцеловала.

– Иди, тебя будут ждать.

– Я, между прочим, пришел за тобой. Хочу официально объявить, что мы осенью поженимся.

Слепая удивленно подняла брови:

– Осенью?

– Да, через месяц, на праздник урожая.

– Алексиор, иди, я никуда сейчас не пойду. И не выдумывай, сперва надо спросить у мамы, тебе прекрасно известно, что мама не выдаст меня замуж, пока мне не исполнится шестнадцать. А до этого еще полтора года ждать. И потом, можешь не торопиться, кроме тебя на меня никто не позарится, - она рассмеялась, - Тетю Ириаду поцелуй за меня.