Чтение онлайн

– Иными словами, во Вьетнаме, – тоном пророка заявил Этьен, подхватывая вилкой шампиньон. – Но уверяю вас: то, чего не сумели добиться французы, не удастся ни американцам, ни австралийцам.

Гэвин уже хотел заметить, что ситуация изменилась и что ни Америка, ни Австралия не имеют по отношению к Вьетнаму колониальных амбиций, но его остановила Габриэль, чуть заметно предостерегающе качнув головой.

– Надеюсь, вы не откажетесь рассказать мне о том, как жилось в Сайгоне в тридцатые – сороковые годы? – заговорил он, меняя тему беседы. – Мне пригодятся любые сведения из истории, которые вы пожелаете сообщить.

Этьен с искренним удовольствием исполнил просьбу гостя. К концу вечера былой настороженности по отношению к Гэвину не осталось и следа. Да, он австралиец, что само по себе весьма досадно, но он неглуп и хорошо воспитан, и приходилось лишь радоваться тому, что Габриэль привела в дом такого австралийца, а не какого-нибудь сутенера или мошенника, которыми кишели окрестные улицы.

Вскоре обеды en familleпо понедельникам вошли в привычку, и Гэвин сразу заметил, что в отсутствие Этьена разговоры о Вьетнаме приобретают совсем иной характер. Вань с охотой предавалась воспоминаниям о своем детстве в Хюэ, невольно выдавая тоску по родине.

– Когда приедете в Сайгон, непременно навестите мою сестру Нху, – вновь и вновь повторяла она с горящим взором. – Вы должны уговорить ее покинуть Вьетнам и поселиться рядом с нами в Париже.

Гэвин искренне обещал выполнить просьбу, хотя уже начинал сомневаться в том, что ему когда-либо удастся ступить на вьетнамскую землю.

Все лето он забрасывал руководство требованиями отправить его в Сайгон, чтобы вести репортажи с места военных событий. Ему неизменно отвечали, что пока он недостаточно опытен и не может рассчитывать на такое ответственное задание. Прежде чем стать военным корреспондентом, человек должен отработать в центральной конторе не менее трех лет.

Гэвин знал, что, если бы не Габриэль, он уже давно отступился бы и, подчиняясь зову беспокойного сердца, двинулся в путь. В Америку либо, может быть, в Канаду. Но он так и оставался в Париже и постепенно познакомился с узкими улочками Монмартра не хуже самой Габриэль. Его знали все: цветочницы и газетчики, швейцары и бармены. Проститутки тоже знали Гэвина и всякий раз, когда рядом не было Габриэль, нахально зазывали его. Гэвин неизменно отказывался, покачивая головой и усмехаясь. Больше всего его забавляло то, что, вздумай он принять предложение, девчонка тут же пошла бы на попятный и немедля сообщила Габриэль о неверности возлюбленного.

Как-то раз в октябре он сидел за своим столом и читал информацию из Стокгольма, где проходил массовый митинг протеста против американской политики во Вьетнаме.

– Похоже, сегодня у тебя счастливый денек, – сказал непосредственный начальник Гэвина, торопливо входя в кабинет. – Сейчас в конторе находится менеджер азиатского направления, он хочет поговорить с тобой.

Гэвин вознес небесам короткую благодарственную молитву и, перепрыгивая через две ступеньки, помчался вверх по лестнице, ведущей в кабинеты администрации.

– Хотели Вьетнам – получайте, – лаконично произнес англичанин. – Сначала несколько недель проведете в Сингапуре, пока мы оформим для вас визу. Ну а потом я жду от вас серьезной работы. Мне бы не хотелось, чтобы вы сидели на вершине холма, взирая на битву, а потом составляли отчеты со слов американцев. Забудьте о варьете и пишите только о том, что происходит в действительности.

– Варьете? – Гэвин подумал, что это намек пореже бывать в сайгонских барах и ночных клубах.

– Каждый вечер в пять часов американцы дают пресс-конференцию. Ее называют «пятичасовым варьете». Скоро сами поймете почему.

– Так точно, сэр! – радостно воскликнул Гэвин, едва сдерживая охватившее его волнение. – Благодарю вас!

Англичанин посмотрел на него с жалостью.

– Не спешите с благодарностями, – хмуро произнес он. – Скажете спасибо, когда вернетесь. Если, конечно, вы все еще хотите туда поехать. А вы, конечно, хотите. – С этими словами он потянулся к папке, лежавшей на его столе, давая тем самым понять, что беседа закончена.

Габриэль склонила голову набок.

– Вы уверены? – спросила она.

Старик доктор положил сцепленные пальцы на стол из красного дерева, стоявший между ним и посетительницей.

– Абсолютно. Ошибки быть не может.

Уголки губ Габриэль приподнялись в улыбке.

– Спасибо, доктор, – сказала она, поднимаясь.

Вид у врача был озабоченный.

– Что собираетесь делать? – прямо спросил он.

Габриэль заулыбалась еще шире.

– Ничего. Ровным счетом ничего. – Она весело, чуть хрипловато рассмеялась и, выйдя из кабинета, спустилась по узкой винтовой лестнице, ведущей на улицу.

Она назначила Гэвину встречу в кафе на углу улиц Мартирс и Ле-Так, и теперь, чтобы не опоздать, ей пришлось прибавить шагу. Гэвин уже дожидается ее за столиком, Габриэль радостно подпрыгнула. Перед Гэвином на клетчатой скатерти стояла чашка кофе и лежала газета.

– Гэвин! – крикнула Габриэль, бегом бросаясь к нему. – Гэвин!

Он повернул голову и тут же вскочил, приветливо улыбаясь.

– У меня потрясающие новости! – оживленно заговорил он, заключая Габриэль в объятия и крепко прижимая ее к себе.

– Подожди, cheri! Я тоже хочу сообщить тебе нечто невероятное.

– Сначала дамы, – галантно произнес Гэвин, нехотя отпуская Габриэль, и, придвинув ей плетеное кресло, усадил за столик.

Габриэль дождалась, пока Гэвин устроится рядом, и взяла его руки в свои. Ее глаза сияли.

– Может быть, ты все-таки расскажешь первым?

Гэвин рассмеялся и поцеловал ее в кончик носа.

– Моя новость подождет, – ответил он, прилагая нечеловеческие усилия, чтобы сдержаться, и чувствуя, как при мысли о бесчисленных делах и заботах, которые ему предстоят, у него идет кругом голова. – Что ты хотела мне сказать?

Габриэль подалась вперед, крепко поцеловала его в губы, потом отодвинулась и негромко произнесла:

– У меня будет ребенок, cheri. Ну разве это не самая прекрасная новость, какую ты только мог себе представить?

На обратном пути в Сан-Франциско Эббре досталось место у иллюминатора. Она сидела, задумчиво глядя в сверкающую голубую дымку Тихого океана. Свидание с Льюисом прошло замечательно. Воспоминания о том, как они занимались любовью, до сих пор волновали ее, и Эббра знала, что они будут согревать ее долгие месяцы разлуки. И все же...