Чтение онлайн

В своем предыдущем послании Гэвин рассказывал о встрече с Нху и намекал, что, может быть, сумеет увидеться с Динем, вскользь упомянув о том, что «с нетерпением ждет возможности в ближайшее время познакомиться и с другими членами семьи». А сейчас он писал:

Я люблю тебя, скучаю по тебе и начинаю любить Вьетнам, во всяком случае, те его районы, куда не ступала нога американца! Чтобы понять меня, тебе нужно собственными глазами увидеть улицу Тюдо. Она превратилась в подобие самых захудалых районов Лас-Вегаса и Лос-Анджелеса. По сравнению с ее заведениями клуб «Черная кошка» являет собой образец добропорядочности!

Гэвин в одиночестве сидел в конторе пресс-бюро, печатая на машинке, когда, к его изумлению, в комнату нерешительно вошла Нху.

– Я не помешала? – робко спросила она, осматриваясь вокруг и с облегчением замечая, что, кроме Гэвина, в помещении никого нет.

– Ну что вы! – Гэвин вскочил и выдвинул кресло из-за другого стола, намереваясь усадить гостью.

В ответ на его приглашающий жест Нху покачала головой:

– Нет. Я не могу задерживаться, Гэвин. Я пришла сказать, что уже пора. Динь прислал людей, которые доставят вас к нему.

– Когда? Сейчас? В эту самую минуту?

Женщина кивнула.

– Но я не могу, Нху! – заспорил Гэвин. – Я должен закончить статью, сказать шефу...

– Именно этого хочет избежать Динь, – мягко произнесла она. – Вам придется уехать немедленно, не вступая в разговоры ни с кем – ни здесь, ни в «Континентале».

Сквозь толстое стекло входной двери с впаянной железной сеткой Гэвин увидел маленький «рено», за рулем которого сидел вьетнамец.

– Это невозможно, Нху! Исчезнуть, никому не сказав ни слова, значило бы создать куда больше затруднений, чем решить!

– Вы оставите записку, и я прослежу, чтобы руководитель бюро обязательно ее получил, – невозмутимо отозвалась Нху. – Вам не придется возвращаться в отель за сменой одежды. Одежда для вас уже приготовлена. Пишите записку прямо сейчас, – добавила она. – Человек, которого за вами послал Динь, может ждать не более нескольких минут.

Гэвин издал стон. У него не было иного выбора, кроме как оставить записку Полю и уехать на поджидавшем «рено», но он прекрасно понимал, что подобный поступок будет стоить ему должности.

– Сколько времени я буду отсутствовать, Нху? – спросил он, беря в руки лист писчей бумаги.

– Не знаю. Три или четыре дня. Может, неделю.

Гэвин написал: «Поль, я отбываю по важному делу. Объясню, когда вернусь, – скорее всего в конце недели. Гэвин».

Он положил записку на стол Поля, надеясь, что вернется с таким замечательным репортажем, что не придется оправдываться, и вслед за Нху вышел на улицу.

– Я не поеду с вами, – сказала женщина, как только водитель «рено» жестом велел Гэвину занять место на заднем сиденье. – Останусь здесь проследить, чтобы вашу записку получили и прочитали. – Нху нерешительно помедлила и добавила чуть дрогнувшим голосом: – Передайте моему брату, что я очень по нему скучаю.

Гэвин кивнул и забрался в душный, раскаленный салон автомобиля.

Машина выехала из города через китайский квартал Холон. Водитель сохранял неприветливое молчание. Понимая, что было бы бессмысленно выпытывать, куда они едут и сколько времени займет поездка, Гэвин не стал его расспрашивать. Он откинулся на спинку сиденья и смотрел в окно на заливные поля, болота и каналы. По-видимому, они ехали по дороге, ведущей к северо-западу от Сайгона, по направлению к границе с Камбоджей. Гэвину оставалось лишь гадать, далеко ли удастся проехать, прежде чем их остановит полицейский или военный патруль.

В десяти-одиннадцати километрах от Сайгона они свернули с дороги и оказались в маленькой деревушке. Она выглядела точь-в-точь как поселения, которые они миновали по пути. На сей раз, однако, автомобиль съехал с шоссе и, раскачиваясь, запрыгал по ухабам пыльной улочки между прижавшимися друг к другу крытыми соломой хижинами из бамбука.

– Мы уже приехали? – по-вьетнамски спросил Гэвин. Только сейчас он впервые открыл рот, и водитель изумленно вытаращил глаза, услышав родную речь из уст европейца.

– Я ехать назад в Сайгон, – невпопад ответил он по-английски, а из ближайшего дома тем временем вышли два человека в черных одеждах, с советскими автоматами «АК-47» в руках.

Они двинулись к автомобилю, и Гэвин, сообразив, что в обратную дорогу его не возьмут, распахнул заднюю дверцу и вышел на улицу, оказавшись под жаркими лучами полуденного солнца. Он не стал дожидаться приближения мужчин и, взяв на себя инициативу, уверенно шагнул им навстречу.

– Хао, – сказал он, нерешительно улыбаясь и крепко пожимая мужчинам руки.

– Вы – мистер Гэвин Райан? – по-вьетнамски спросил один из них.

Гэвин кивнул.

– Пожалуйста, предъявите вашу аккредитационную карточку.

Гэвин вынул документ из нагрудного кармана и протянул собеседнику. Вьетнамец, одетый в черную одежду и сандалии, вырезанные из старых автомобильных шин, внимательнейшим образом изучил карточку, словно охранник из правительственного учреждения.

– Спасибо, – сказал он, возвращая карточку Гэвину. – Следуйте за мной.

Гэвин колебался лишь долю секунды. Позади взревел мотор автомобиля, впереди его ждала распахнутая дверь хижины, за которой открывалась пугающая темнота. Молчавший до сих пор вьетнамец приблизился к машине и обменялся с водителем несколькими словами, после чего «рено» покатил по улице, поднимая густое облако пыли.

Гэвин повернулся и несколько мгновений смотрел на удаляющийся автомобиль. Потом он вошел в дом вслед за вьетнамцем, которому предъявлял документы. Его глазам потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к сумраку. Когда Гэвин наконец обрел способность видеть, он принялся удивленно осматриваться. Он полагал, что Динь будет ждать его в комнате. Однако здесь не оказалось людей, лишь самые необходимые предметы – спальная циновка, стол, два кресла, очаг и несколько кухонных горшков.

Вьетнамец подал ему чемодан, извлеченный из багажника машины.

– Вы вооружены? У вас есть пистолет? Нож? – осведомился он.

Гэвин покачал головой, и мужчина ловко и быстро обыскал его.

– Отлично, – с удовлетворением произнес он. – Вы пойдете с нами, товарищ Райан. Сюда, прошу вас.

Вьетнамец, по-прежнему хранивший молчание, ногой сдвинул горшки с решетки очага и, опустившись на корточки, сунул руки в кучку остывших углей.

С изумлением, постепенно переходящим в недоверие, Гэвин следил за тем, как вьетнамец, с силой потянув, откинул маленький деревянный щит. Как только он спустил ноги в отверстие и исчез из виду, его спутник повернулся к Гэвину.