Чтение онлайн

– Боже мой, – проговорила Серена. Больше ей нечего было сказать. Она не могла произнести ни слова. Она приняла участие в марше, надеясь встретить женщин, оказавшихся в одинаковом с ней положении, но вместо этого познакомилась с женщиной, которой пришлось еще хуже. Она хотя бы знала, где находится Кайл. Сохранялась даже мизерная вероятность того, что он получает ее письма. Но Эббра лишена и этой надежды. В конце концов Серена сказала просто: – Я понимаю вас. Это ужасно.

Слова были избитыми и прозвучали суховато, но, встретившись глазами с Эбброй, Серена увидела: та понимает, какие глубокие чувства кроются за ними.

– Вам не кажется, что все это может плохо кончиться?! – крикнула она Эббре, только теперь заметив многотысячные подразделения американской армии, полиции и Национальной гвардии, окружившие министерство обороны.

Хотя Эббра впервые участвовала в антивоенной демонстрации, она покачала головой:

– Нет. Дэвид Диллинджер, главный организатор марша, – убежденный пацифист. Цель нашего выступления проста – отрезать Пентагон от внешнего мира людской массой, чтобы никто не мог покинуть здание. По мнению Диллинджера, именно непохожесть группировок, пришедших сюда, – женские и религиозные объединения, военные ветераны и борцы за права человека, студенты, чернокожие боевики и интеллектуалы левого толка – заставит правительство осознать, насколько широко распространены в обществе антивоенные настроения.

Они уже достаточно приблизились к армейскому заслону, чтобы рассмотреть автоматы в руках солдат, и Серена, вспоминая столкновение с полицией, произошедшее во время куда более скромной демонстрации у стен американского посольства в Лондоне, от всей души понадеялась, что уверенность Эббры хоть чем-то оправдана.

– А что сказал бы по этому поводу ваш муж? – с любопытством спросила она. Толпа тем временем скандировала: «Джонсон – вон! Джонсон – вон!»

Эббра на секунду замялась. Ее щеки слегка порозовели.

– Пожалуй, ему бы это не понравилось. Но когда он вернется домой, думаю, он поймет, почему я это сделала.

Колонны остановились, и толпа спрессовалась до такой степени, что нельзя было шевельнуться.

– Мы полагаем, что наш главный враг – Джонсон! – звенящим голосом возвестил с крыльца Пентагона кто-то из организаторов марша, открывая митинг. – Он пришел к власти как кандидат партии мира и уже через три месяца предал своих избирателей!

– Как вы думаете, эти штуки заряжены? – спросила Серена, поглядывая на приподнятые автоматные стволы.

Эббра покачала головой, и в уголках ее губ мелькнула насмешливая улыбка.

– Нет. С чего бы их заряжать? Мы живем в Америке, а не в какой-нибудь стране третьего мира с диктатором во главе!

Заметив девушек, которые обменивались шутками с солдатами и вкладывали цветы в дула автоматов, Серена рассмеялась над собственной глупостью:

– Извините. У меня есть брат, который всегда ждет от властей самого худшего, и, должно быть, его подозрительность отчасти передалась мне.

Над огромной толпой волной пронеслись звуки песни. «Дайте миру шанс», – хором пели демонстранты.

– Почему бы нам не пойти дальше? – крикнула Серена сквозь гул голосов. – Почему бы не войти в здание?

Эббра покачала головой. Ее иссиня-черные волосы шелковисто скользнули по приподнятому воротнику куртки.

– Нельзя. Нам разрешено собраться на стоянке у главного входа Пентагона и окрестных лужайках. Частные лица иногда входят в некоторые помещения Пентагона, но сегодня туда никого не пустят.

Серена была разочарована. Сумей она пробраться в штаб американской армии, даже Лэнс позавидовал бы ей.

Из-за туч выглянуло по-летнему яркое солнце, и все вокруг начали снимать верхнюю одежду. В воздухе поплыл сладковатый запах марихуаны, и Эббра, оглянувшись, обнаружила, что они находятся не в той части толпы, где смешались представители женских и религиозных движений и интеллигенция средних лет, а в самой гуще хиппи и активистов левого крыла.

Она собралась предложить Серене вернуться к более умеренным демонстрантам, когда поблизости послышался щелчок наручников.

Пение вокруг сменилось скандированием, и толпа заколыхалась.

– Что случилось, Серена? – крикнула Эббра. – Вы видите что-нибудь?

– Это Диллинджер, – ответил стоявший неподалеку длинноволосый студент, прежде чем Серена успела открыть рот. – Его арестовали за то, что он уселся напротив солдат, которые требовали, чтобы он прошел мимо!

С этой минуты настроение толпы резко изменилось. Левацкие активисты начали осыпать насмешками и оскорблениями военных полицейских, которые стояли на стене, отделявшей лужайки от стоянки.

Слева от Эббры юнец с вьетконговским флагом в руках поднял камень и швырнул его в ближайшего полицейского. Приятели последовали его примеру.

– Полагаю, сейчас самое время осторожненько смыться! – крикнула Серена. – Если Диллинджер такой пацифист, каким вы его представляете, он бы не одобрил происходящее.

Эббра согласилась с ней. Хулиганы с вьетконговскими флагами составляли лишь крохотную часть толпы, но это было грозное меньшинство, судя по всему, жаждавшее беспорядков.

Долго ждать не пришлось. Как только Серена предприняла попытку протиснуться к группе женщин с шестиметровым плакатом «Поможем солдатам вернуться домой», началось полномасштабное столкновение и немедленно последовали аресты.

Впоследствии Эббре казалось, что ни один из хулиганов, начавших драку, не получил удара по голове полицейской дубинкой. Когда полисмены вломились в толпу, их жертвами в основном стали студенты и хиппи.

Эббра почувствовала, как Серена крепко схватила ее за руку, удерживая от падения, потом ее ослепила струя слезоточивого газа. Она повалилась на длинноволосого студента, который сообщил ей об аресте Диллинджера, и в тот же миг на него набросились полицейские. Эббра с испуганным изумлением смотрела, как полицейский поднял дубинку, как студент прикрывает руками голову, как разметались его волосы от удара дубинкой и как он падает на колени.

– Не надо! – крикнула Эббра, вырываясь из объятий Серены. Она бросилась на полицейского и повисла на его руке в тот самый миг, когда он вновь поднял дубинку. – Не надо! Нет!

Страж порядка отмахнулся от нее, словно от назойливой мухи. Его дубинка вновь опустилась, и на сей раз сила удара была такова, что с ног студента слетели черные сандалии. Эббра в отчаянии упала на колени и увидела, как сквозь его волосы проступила кровь, стекая на бетонное покрытие стоянки.

– Ублюдок! – крикнула она полицейскому, в ярости пустив в ход слово, которое ни разу не произносила за всю свою жизнь. – Ты жалкий, трусливый ублюдок!