Чтение онлайн

В Донбассе тем временем собралась сильная советская группировка, подошли с Кубани несколько новых дивизий, и Фрунзе начал на восточном фланге частное наступление против донцов, выдохшихся в атаках и израсходовавших боезапас артиллерии. Левый фланг казаков подвергся удару 5-й кавдивизии, центр - группы из 9-й стрелковой, 7-й и 9-й кавалерийских дивизий, а правый фланг - Морской дивизии. 3.10 прорывом кавалерии и угрозой охвата красные заставили Донской корпус отступить от Юзовки, на следующий день отбили Мариуполь. Поддержать казаков другими частями Врангель не мог. Время работало уже против него. Чтобы не быть раздавленным и обрести шанс на победу, он должен был до подхода новых крупных сил большевиков провести Заднепровскую операцию. На востоке оставалось ограничиваться обороной. Более того, Донскому корпусу приходилось растянуть эту оборону к северу, поскольку соседний, 1-й корпус, передавался на направление главного удара

Скрытно, по ночам, он сосредоточивался в районе Александровска, а напротив Никополя - 3-й корпус. Перебрасывалась сюда конница Бабиева и Барбовича. 2-й корпус Витковского оставался на левом берегу для атаки в лоб Каховского укрепрайона после его обхода с тыла. Вязались плоты, в плавнях готовились лодки. Утром 8.10 передовые батальоны Марковской дивизии начали переправу севернее Александровска у острова Хортица, отбросили от берега красные части Федько и захватили плацдарм. Следом по наведенным мостам двинулась Корниловская дивизия, 3-я советская дивизия, прикрывавшая этот участок, была разгромлена, потеряв более половины личного состава. Один полк корниловцы целиком взяли в плен, много пленных захватили и марковцы. Остатки красных войск отступали, а на плацдарм пошла конница Бабиева. Прикрывшись с севера частями марковцев, а на левом берегу оставив дроздовцев для защиты переправ с востока, главные силы группировки двинулись на юго-запад, к Никополю. Навстречу им выступила 2-я Конармия, пытаясь контратаковать Но в ночь на 9.10 южнее началась переправа другой группировки - 3-го армейского корпуса и конницы Барбовича - 2,5 тыс. штыков и 3,5 тыс. сабель. Они ударили во фланг и тыл армии Миронова, и она стала пятиться, огрызаясь контратаками и налетами. Обе группировки белых соединились и 11.9 заняли Никополь, развивая удар на запад и углубившись на 10-25 км от Днепра.

На восточном участке фронта все еще продолжалось красное наступление. 8.10 они заняли Бердянск. Прикрывавший оборону миноносец "Беспокойный" сел на мель. В Ставке махнули на него рукой, считая погибшим. Но миноносцу удалось сняться вопреки всем ожиданиям и, отбившись от наседающих на него неприятельских кораблей, уйти к своим. 10.10 советская 5-я кавдивизия взяла Гуляй-Поле. Примерно на этом рубеже красных сумели остановить.

Заднепровские части белогвардейцев 12.10 взяли крупную станцию Апостолово. Фрунзе указывал Миронову, что отход с линии Днепра и с Каховского плацдарма недопустим ни в коем случае, "2-я Конармия должна выполнить свою задачу хотя бы ценой самопожертвования". Для поддержки Миронова с севера на правый берег была целиком переброшена Екатеринославская группа Федько. Тут, возможно, белые допустили тактический промах, не воспользовавшись этим - в течение нескольких дней перед Дроздовской дивизией, остававшейся на Левобережье, вообще не было противника. Даже Екатеринослав стоял беззащитный. Но потом прикрытие появилось - и пошла мощная подпитка группы Федько. Начали прибывать первые полки перебрасываемой из Сибири 30-й дивизии - такой же огромной, как 51-я дивизия Блюхера. Когда ее передовые части выгружались в Павлограде, последние еще только подъезжали к Москве, а тылы и артиллерия были еще за Волгой.

С Каховского плацдарма на помощь Миронову снимались Латышская, 15-я и 52-я дивизии. Врангелевская воздушная разведка засекла это перемещение, но истолковали его совершенно неверно. Решили, что красные отступают с плацдарма, чтобы избежать окружения. Поэтому Витковскому было приказано на следующий день начать лобовой штурм.

А три красные дивизии с марша вступили в бой. Одновременно Миронов собрал в кулак свои отходящие соединения, ввел последние резервы и перешел в контрнаступление. Сюда была брошена вся большевистская авиация. 13.10 завязалось ожесточенное встречное сражение. Большевики стали одолевать. Миронов смог разорвать боевые порядки конницы Барбовича, выйти к Днепру. И.. вот тут-то сказались спешка в комплектовании частей, ненадежность и недостаточная подготовка вливаемых пополнений - из "зеленых", пленных, мобилизованных. Белые войска не выдержали. Сломались. И начали отступать. 6-я и 7-я пехотные дивизии 3-го корпуса (да какие там дивизии, по тысяче человек в каждой, меньше красного полка!) были смяты и побежали. Осколок снаряда сразил генерала Бабиева, одного из самих лихих командиров - его прозвали "бешеный осетин" или "черт в красных штанах". До того он 14 раз был ранен, но всегда возвращался в строй, а подчиненным говорил:

"Всякий патриот и герой, идущий в атаку на безбожную сволочь, уже должен считать себя погибшим за веру и великую Россию..."

Выбыл из строя раненым и другой начальник кубанцев - ген. Науменко. Всякая связь между частями и командованием потерялась. Отступающая конница давила пехоту. С севера ударила группа Федько, тесня марковцев, Врангель писал: "Смятение овладело полками. Части на рысях стали отходить к переправам. Ободрившийся противник перешел в наступление. Смятение в рядах расстроенной конницы увеличилось. Восстановить порядок было невозможно. Все устремились к переправам. На узких лесных дорогах, в плавнях смешались отходившие конные и пехотные части... Потрясенный всем виденным, растерявшийся ген. Драценко отдал приказ об отходе всей армии на левый берег Днепра".

В Ставке получили донесение об этом утром 14.10. А Витковский уже пошел на штурм Каховки. 6700 чел. при 10 танках и 14 броневиках. И сюда же была перенацелена авиация, дав тем самым возможность советским самолетам беспрепятственно долбить сбившиеся у переправ заднепровские войска. Бой за Каховку длился весь день. Атака следовала за атакой. Белогвардейцы смогли прорвать и захватить внешний обвод обороны - красные отошли на внутренний. Но части Витковского этим успехом были обескровлены. Они потеряли 9 танков - 4 уничтоженных артогнем, 2 застрявших в заграждениях, 3 подбитых и вытащенных в тыл. Правда, Фрунзе вынужден был отозвать на плацдарм ранее снятые отсюда дивизии, но это уже не имело решающего значения.

Заднепровскую группировку теперь громили ударами и с фронта, и с флангов. Корниловцы и марковцы еще пытались сопротивляться, но их давили кавалерийскими атаками. Бросаемые навстречу красной коннице кубанцы уже не принимали боя, а в последний момент поворачивали назад, преследуемые лавой неприятеля. Паника усиливалась слухами, что это уже подошла с польского фронта конармия Буденного. На переправах, на дорожках к ним через плавни, возникла давка. Бросали обозы, орудия, пулеметы. Пехота оттесняла конницу, конница - пехоту, стараясь прорваться на левый берег. Части Миронова подталкивали их атаками и рубили бегущих.

Чтобы не дать Врангелю снять с фронта части Донского корпуса и бросить их на выручку заднепровской группы или под Каховку, Фрунзе направил в рейд 5-ю кавдивизию. Скрытно миновав линию фронта, она прошлась по тылам от Бердянска до Токмака, уничтожила подразделение в селе Астраханка, взорвала 8 вагонов снарядов в Токмаке и разграбила поезд атамана Богаевского. Сам он, несколько адъютантов и ординарцев успели вскочить в автомобиль. Красные погнались за ними. Машина сломалась, налетев на столб. Богаевскому и адъютанту удалось в темноте ускользнуть и, добежав до ближайшей деревни, занятой донцами, поднять тревогу. Большевики ушли также стремительно, как появились. 15.10 Витковский снова попытался штурмовать Каховку, но безуспешно. Более того, повыбив его корпус, Блюхер перешел в контратаку и вернул свои утраченные позиции. В этот день завершилась и "заднепровская трагедия". Остатки правобережной группировки закончили обратную переправу и развели понтонный мост.

100. Остров Крым

12.10.20, когда Врангель из последних сил старался пробиться на запад, Польша заключила с Совдепией мир. Большевики в дополнение к "линии Керзона", предлагавшейся им ранее, спешили теперь отдать и Западную Белоруссию, и Западную Украину, только бы поскорее развязаться с поляками и сосредоточить усилия против главного врага - Врангеля. Блицкриг на западе кончился для них провалом, но возможности для продолжения войны были. Списочная численность Красной армии осенью достигла 5 миллионов человек. Конечно, из этого количества какая-то часть пребывала в дезертирах, сотни тысяч лежали по тифозным баракам или находились в отпусках после болезни, войска были раскиданы по всей стране из-за восстаний, да и процент никуда не годных частей, которые никак нельзя было послать на фронт, у красных был повыше, чем у Врангеля. И тем не менее военные потенциалы Совдепии и Пилсудского вряд ли были сопоставимы. Не будь белогвардейцев, война на европейском театре грозила принять затяжной характер.

Поэтому поляки тоже спешили заключить мир. Они побеждали, но повидали красных под Варшавой и торопились выйти из игры победителями. К тому же они понимали, чем вызваны такие громадные уступки большевиков, и спешили принять их, пока Русская армия еще держалась в Таврии. Ну а белогвардейцев очередной раз предали. Пилсудскому до них дела не было, тем более что никакого союза с ними он так и не заключал. Врангелевскую миссию во главе с ген. Махровым до последнего момента держали в Варшаве и водили за нос - просто для того, чтобы этими переговорами подстегнуть уступчивость большевиков... Мир немедленно был ратифицирован Сеймом. И тотчас же с Юго-Западного фронта на Южный двинулась 1 -я Конармия.

После тяжелого поражения за Днепром на совещании командного состава в Ставке Врангеля было решено перейти к обороне, оставаясь в Северной Таврии. Против высказался только начальник штаба ген. Шатилов, опасаясь окружения и уничтожения армии. О причинах решения Врангель писал:

"Отход в Крым, за перешейки, не только обрекал нас на голод и лишения, но, являясь признанием невозможности продолжать активную борьбу, создавал угрозу лишения нас в дальнейшем всякой помощи со стороны Франции. Засев в Крыму, мы перестали бы представлять угрозу советскому правительству..."