Чтение онлайн

Мона отчетливо помнила, насколько ей было страшно; Ахмед как раз уехал в Дубай, а они со свекровью провели несколько томительных дней, почти не выходя из дома. Происходящее в стране на время сгладило даже их непримиримые противоречия; они просто смотрели репортажи с майдан [11] Тахрир. 11 февраля 2011 года Мубарак ушел с поста президента, и страна возликовала, но эта передышка оказалась лишь затишьем перед бурей: начался масштабный передел власти, Египет продолжало лихорадить. Летом 2012 года наконец вступил в должность вновь избранный президент Мурси, однако даже это не остановило волны народных волнений. Несмотря на легитимность его избрания, очень многие в Египте оказались недовольны новым раисом [12] ; то тут, то там вспыхивали очередные забастовки, а порой даже вооруженные восстания; бюджет Египта был истощен, вырос уровень безработицы и преступности. Египтяне оказались не готовы к смене власти, к которой так стремились: тридцать лет стабильности при Мубараке и плохое знание истории мешали им понять, что после резкого падения режима не приходится ожидать немедленного подъема. Люди наивно надеялись на то, что, свергнув прежнего президента, они сразу заживут значительно лучше, затем ждали «экономического чуда» от Мурси. Однако чуда не произошло, и с каждым месяцем среди населения зрели недоумение и недовольство – это касалось даже тех, кто недавно отдал свои голоса новому президенту. Народное недовольство, искусно подогреваемое заинтересованными лицами, играло на руку армии и полиции, которые с самого начала выступали против Мурси. Так Египет вступил в новый, 2013 год; уже сейчас ходили слухи, что следующим летом, в первую годовщину правления действующего президента, готовятся новые масштабные забастовки.

Мона была далека от политики; ее семья, всегда отличавшаяся религиозностью и приверженностью традиционным исламским ценностям, поддерживала «Братьев-мусульман» еще в ту пору, когда их деятельность на территории Египта была вне закона. Ахмед не высказывал явного предпочтения; ему не слишком нравились оба кандидата, прошедшие во второй тур президентских выборов. В любом случае Ахмед связывал свое будущее с Эмиратами, а не с Египтом: в родной стране, по его мнению, не было никаких карьерных перспектив.

Между тем обстановка в Египте оставалась напряженной, и Мона с тоской размышляла о том, что же будет дальше.

– Ты оглохла? – неожиданно прозвучал резкий голос свекрови.

– Что? Простите, я задумалась…

– Я спрашиваю, что ты приготовишь к приезду мужа. Надеюсь, ты не забыла, что мой сын приезжает на следующей неделе?

«Как тут забыть, если вы напоминаете мне об этом по пять раз на дню», – с раздражением подумала Мона, но вслух сказала совершенно другое:

– Конечно же, я помню. И вы настаивали, чтобы я сделала махши.

– Я передумала. Приготовь лучше макароны бешамель.

– Хорошо, – покорно откликнулась Мона. Ей было безразлично, что готовить.

– Похоже, тебя совершенно не интересует то, что касается Ахмеда, – заметила свекровь.

– Ну что вы, я просто доверяю вашему вкусу.

– Ты уже три года замужем, милочка. Пора бы лучше меня выучить, какие блюда любит твой муж.

Мона непроизвольно сжала кулаки, но промолчала.

– Надеюсь, хотя бы в этот раз тебе удастся забеременеть.

– Ин ша Аллах.

В комнате вновь повисло тяжелое молчание.

– Ты постирала шторы? – снова спросила свекровь.

– Еще нет.

– А чего ждешь?

– Сегодня постираю.

– Почему я обо всем должна напоминать? И ты еще жалуешься Ахмеду, что я часто захожу к тебе в гости! Одному Богу известно, что бы тут творилось без моего присмотра!

– Все было бы в полном порядке. Я вполне в состоянии следить за квартирой.

– В состоянии, как же! – фыркнула свекровь. – Кофе толком сварить не умеешь. Муж приезжает на днях, а тебе как будто все равно. Если хочешь знать, я каждый день к приходу своего покойного мужа наводила в квартире порядок! А ты раз в полгода не в состоянии ничего сделать! Только и умеешь читать свои книжки!

Мона принялась убирать чашки. Руки ее дрожали.

«Что хочет от меня эта женщина? – думала она. – Чтобы я вскакивала в шесть утра и сразу начинала махать веником? В чем я перед ней виновата?»

Она отнесла посуду на кухню и включила воду.

– Мона, я давно хотела с тобой поговорить. – Девушка вздрогнула, услышав за спиной голос свекрови. – Мне кажется, ты не любишь моего сына.

– Вам неправильно кажется, – ответила она.

– Нет, я в этом почти уверена. Ты не выглядишь счастливой женой.

– Да, вы правы, я несчастлива. – Мона почувствовала, как из глаз полились слезы. – С чего мне быть счастливой? Ахмед далеко и не собирается перевозить меня в Дубай. Вы приходите и каждый день изводите меня своими придирками. Учиться и работать мне не разрешают, родить ребенка не получается…

– На все воля Аллаха. Не любишь ты мужа, вот и наказана…

– Хватит! Да, я не люблю вашего сына! Довольны? Я не люблю его, но все это время я старалась быть хорошей женой! Ахмеду не в чем меня упрекнуть, и вам тоже. – С этими словами Мона выбежала из кухни и, наспех переобувшись, открыла входную дверь.

– Куда это ты собралась? – возмущенно спросила свекровь. – Я тебе запрещаю. Слышишь? Запрещаю! Ахмед просил меня присматривать за тобой. Ты никуда не пойдешь!

Мона выбежала за дверь и кубарем скатилась по лестнице. В ее ушах еще долго стояли крики свекрови.

«Что же я наделала, – размышляла девушка, бесцельно бредя по улице. – Она все расскажет Ахмеду, еще и приукрасит. Господи, помоги мне! Нет больше сил день за днем терпеть эти упреки!»

Какое-то время она раздумывала, не попытаться ли ей спасти ситуацию, возвратившись домой. Мона знала, что это решение было бы наиболее разумным, но не могла найти в себе силы добровольно сдаться в лапы свекрови. Вернуться к родителям? Те посочувствуют, но посоветуют не накалять ситуацию и помириться со своей мучительницей. Поколебавшись какое-то время и так ничего и не придумав, Мона поймала такси и поехала в центр. Идти ей было некуда, но и возвращаться домой решительно не хотелось.

«Вернусь туда поздно вечером, – решила она. – Надеюсь, что свекровь к тому времени уже уйдет. А завтра подумаю, что делать дальше».

Расплатившись с таксистом, Мона зашагала вперед, не слишком заботясь о маршруте. В голове крутились тяжелые мысли. Спустя некоторое время девушка поняла, что дошла до набережной, и остановилась, глядя на спокойное течение Нила.

«Как хорошо хоть ненадолго сбежать от свекрови, – размышляла она, наблюдая за прогулочными яхтами, – жаль, что я не могу стоять здесь вечно». – При мысли о неизбежном возвращении домой и непростом разговоре с хамати девушка вновь помрачнела. В этот момент к пристани подошел корабль: пассажиры неспешно сошли с трапа и, весело смеясь, столпились на набережной. Мона с завистью смотрела на их возбужденные и счастливые лица; в этот момент она особенно остро ощутила свое одиночество. Девушка вспомнила свою единственную за двадцать два года жизни речную прогулку – им с Сумайей и братьями пришлось долго уговаривать своего вечно занятого отца, чтобы тот наконец пригласил их покататься по Нилу. Мона была подростком, и этот день надолго врезался в ее память – она стояла на носу яхты, подставив лицо солнцу и ветру, и смеялась, когда брызги воды попадали на ее кожу.

«В детстве все было так просто, – с грустью подумала Мона, продолжая разглядывать корабль. – Тогда поездка на яхте казалась мне чуть ли не пределом мечтаний… а теперь это в лучшем случае способ на пару часов отвлечься от мыслей о своем неудачном браке». Поколебавшись еще минуту, она подошла к матросу.

– Я бы хотела прокатиться по реке. Это возможно?

– Конечно. Мы отправляемся через час.

– Отлично, – улыбнулась Мона. – Билеты продаются здесь?

– Нет, касса чуть дальше. Вы поедете одна? – спросил парень, с любопытством разглядывая девушку.

– К сожалению, мой муж не смог составить мне компанию, – сухо ответила Мона, делая ударение на слове «муж». На секунду ей в голову пришла мысль, что кататься в одиночестве – и впрямь не самая лучшая идея.

«Почему в Египте столько условностей? – думала Мона, поднимаясь на борт. – Линда рассказывала, что в Европе одинокая женщина спокойно может ходить по улицам, сидеть в кафе и делать все, что ей вздумается, не привлекая лишнего внимания. А здесь… впрочем, мне все равно. Но все-таки лучше затеряться среди других пассажиров – еще не хватало, чтобы меня приняли за девушку легкого поведения».