Чтение онлайн

Он сказал это нарочно, конечно же. Глаза Уота помимо воли блеснули характерным огоньком — так выступает слюна в пасти волка, учуявшего кровь.

— А вы собирали аренду? — спросил он, помедлив.

От его тона лорд Болтон едва не подавился ворованным вином Скоттов.

Если граф выкинул приманку, чтобы сменить тему, то получилось у него это блестяще. Уолтер Скотт испытывал грандиозные муки, разрываясь между инстинктом рейдера и долгом гостеприимного хозяина. Он знал, что не может напасть на Хепбернов — и по чинам, и по численности их отряда, и потому, что принял под своим кровом, и вообще… потому что это было немыслимо ни с одной стороны, но, черт возьми, как лихо этот мальчишка сбил его с вопроса!

— Да, — простодушно отвечал Белокурый, — и это была отличная мысль, посмотреть в лицо всем этим людям на моей земле…

— И что же вы там увидели, в этих лицах? — улыбаясь, осведомился с трудом взявший себя в руки Уот Вне-Закона.

— Страх, сэр Уолтер. И то, что они жаждут больше всего, чего им не хватает особенно…

— Чего же?

— Закона и порядка.

Уолтер Скотт откинулся на спинку кресла, пальцы его барабанили по деревянному резному подлокотнику. А после он сказал то, что было, в общем-то, ожидаемо, но прозвучало от того не менее резко:

— Вы напрасно приехали в долину, мой юный друг. Ваше место — подле короля.

Лорд Болтон перестал жевать и поднял голову от тренчера с тушеной ягнятиной.

— Допустим, — согласился молодой граф. — Но объясните, дорогой хозяин, что именно так вам не глянулось в моей персоне, что вы отсылаете меня прозябать при дворе, где, уж поверьте мне, настоящему мужчине не место?

— Не глянулось? — хмыкнул Уот. — Боже упаси. Я, Лиддесдейл, почти на двадцать лет старше вас, и кое-что повидал в жизни. И был хранителем Долины в последние годы… здравый смысл, милорд, и ничто иное, вот и все мое богатство.

Помимо сотен голов краденого скота, про себя дополнил Босуэлл.

— А здравый смысл гласит, что в Долине не место юным мечтателям…

— Звучит похоже на угрозу, лэрд Бранксхольм.

— Вы просто мало знакомы со мной, лэрд Лиддесдейл, — без иронии отвечал прославленный Уот Вне-Закона. — Я никогда не угрожаю — нет нужды. Что ж, вы прибыли установить у нас закон и порядок… когда же ожидать первого рейда хранителя Марки?

— Чего? — не вполне уверенный, что услыхал правильно, уточнил Белокурый.

— Рейда по округе, мой юный друг, — улыбнулся Бранксхольм. — Или у вас есть иные средства для установления закона и порядка?

— Старые добрые тиски для больших пальцев рук, — предложил Патрик Болтон, — но это уже по итогам рейда, конечно… и далее — доверясь умению палача.

— А у нас есть палач? — Босуэлл переглянулся с дядей.

— У нас есть палач, — заржал Болтон, — но, как правило, до палача уже не доживают…

И почему молодой граф тогда счел это за шутку?

— Начните с сассенахов, — продолжал Уолтер Скотт таким завлекающим тоном, словно речь шла только о выборе цели, а не о правомочности средства. — Вам не по душе стеснять соседей, это порядочно, и я, как никто, понимаю вас, граф… но за паршивых англичан-то наш король уж точно обидится в последнюю очередь. Коли вы так опасаетесь его гнева…

— Ничуть, — отвечал Босуэлл. — У меня нет страха перед Его величеством, но я не хочу обмануть доверие короля. Как лейтенанту шотландской короны и хранителю Марки мне не к лицу заниматься разбоем и грабежом. И попустительствовать им — тоже.

— Я был хранителем Долины семь лет, — так же спокойно произнес Уолтер Скотт. — Семь тучных лет, как говорится в Писании. Во всяком случае, мы здесь не голодали. И я выходил на ту сторону границы за Картер Бар каждую ночь, когда бывала подходящая луна. И все эти семь лет паршивец Дакр молился о том, — его острые резцы открылись в милолетном оскале, — чтобы лунных ночей было как можно меньше. Но Скотты выходили и будут выходить под луной! Считать ли это попустительством грабежу и разбоем? Воля ваша, граф. В Долине всякий скажет вам, что мы только берем назад свое.

Лорд Болтон закивал согласно, вновь подставляя кубок виночерпию.

— И что король? — помедлив, спросил Белокурый.

— Это вас, Лиддесдейл, надо спросить: и что король? — ведь вы были при нем в то время… а у нас тут короля не видывали, — усмехнулся Бранксхольм. — И, по мне, так долго еще не увидят.

— Это до поры, — очень живо вспомнив в этот момент кузена, отвечал Босуэлл. — Наш король молод, но умен и памятлив, я бы не стал дразнить его без нужды.

— А мы — по нужде! — с совершенной искренностью возразил грозный рецдер. — Мы-то — по крепчайшей нужде, Лиддесдейл, потому-то королю и не к лицу быть на нас сердитым. Разве кто без крайней необходимости, только из любви к разбою, выходит ночью на ту сторону границы?! Уж точно не я!

Босуэлл глядел на Злобного Уота, и диву давался, пытаясь понять, верит ли Уолтер Скотт сам тому, что говорит. Если верит, то сладить с ним будет вдвое трудней. После юности, проведенной с Брихином, Белокурый искренним людям всегда предпочитал двуличных, ибо от первых никогда не знаешь, чего ждать, а вторые руководствуются обычно своей выгодой, которая предсказуема.

— Когда пойдете за Картер Бар, можете рассчитывать на меня целиком и полностью, — невозмутимо продолжал гнуть свое Бранксхольм, — я ваш, Лиддесдейл, мечом, людьми и умениями…

— Не уверен, — отвечал Босуэлл, глядя ему прямо в глаза, — что пойду к Картер Бар зачем-либо, кроме как вершить правосудие хранителя Марки в День перемирия…

Уот только пожал плечами:

— Воля ваша. Мягко стелете, да жестко придется спать.

— Кому?

— Вам, конечно же… Но это по первости, — улыбнулся сэр Уолтер самой обаятельной из своих ухмылок. — В вас, Лиддесдейл, течет добрая кровь Хепбернов — рейдеров и убийц — ты ж не в обиде на правду, старина Болтон?

— Говорил я матери, — подтвердил Патрик Болтон, — что ни к чему увозить мальчишку на север, сами справились бы с его воспитанием… так вот вам результат!

— По первости! — понимающе кивнул Бранксхольм и продолжил, по-прежнему обращаясь к молодому графу. — Кровь всегда покажет себя. Так что только дело времени, когда вы измажетесь впервой и станете своим в наших местах. Вы, милорд Хранитель, знаете, что в Долине вас уже прозвали Белокурым? Или Красавчиком?

— Странно было бы, если б чернявым, — хмыкнул Босуэлл. — Или уродом.

— Не скажите, — отвечал Бранксхольм с полной серьезностью. — Вот, скажем, Уилли Бернс Бурундучье Рыло или Оливер Данд Худая Жопа могли бы в полной мере оценить приязнь, с какой к вам отнеслись в Лиддесдейле, Патрик Хепберн, граф Босуэлл.

Граф Босуэлл приподнял бровь, переглянулся с дядей и захохотал:

— Прошу пощады, сэр Уолтер! Согласен! Готов признать, что мои прозвища можно объяснить только всенародной любовью…

Это было душевное застолье, полное грубых, но дружеских шуток, однако даже разделение хлеба и вина со Скоттом далеко не обещало безопасности общения с ним. И Болтон, и Босуэлл взвешивали каждое слово, которое обращали к именитому рейдеру, ибо цена случайно вылетевшей в разговоре бестактности была — жизнь. Твоя, твоих людей, твоих потомков. Да, это Граница, как говорил второй дядя, Уильям Ролландстон.Хорошенькая леди Бранксхольм распоряжалась столом, нимало не смущаясь отнюдь не куртуазными диалогами мужчин. Граф равнодушно и вежливо — на всякий случай — смотрел поверх головы леди, поссориться с Уотом по такому поводу совсем не входило в его планы. Сэр Уолтер отметил это и немало веселился про себя.