Чтение онлайн

После финальных состязаний папа объявил обед. Обед с папами это тоже – очень интересно. Он совсем не похож на обед с мамами. И сейчас узнаете, почему.

Для объявления обеда папа взял огромную серебристую кастрюлю, стал бить по ней большим серебристым половником и кричать:

– Свистать всех на камбуз!

Это он так играл в обед на настоящем морском корабле. Там, говорят, чуть что – звонят в судовой колокол. Называется он рындой.

Чтобы все на корабле знали, сколько времени, бьют в рынду. Кстати, время по-корабельному и не время вовсе, а – склянки! Хотите, верьте, а хотите – нет.

Если что не так – пожар какой или наводнение. Хотя нет, про наводнение – это я загнул. Шторм, например! Тогда – тоже в рынду звонят, что есть мочи.

Вот и на обед – чтобы всех позвать – опять бьют в рынду. Сам кок, лично и бьёт. А кок – это по-ихнему, по-корабельному, повар так называется.

Надо всех матросов к капитану на собрание созвать – тоже звонят. А как ещё на корабле всех собрать? Не по телефону же. Телефоны – они на земле. А в море и в воздухе – как-то без телефонов обходиться приходится.

Вот и у нас получилась рында! А ведь была бы мама – обязательно сказала бы, чтобы мы не портили кастрюлю и поварёшку. Вот, именно поэтому-то с папами обед и интересней.

Ну а ещё они не то, что мамы – не накрывают красиво на стол, не расставляют три часа всем тарелки и вилки с ложками и не подкладывают под них аккуратную салфеточку. Даже не нарезают хлеб!

А возьмут кастрюлю, погреют на плите, что в ней лежит и говорят:

– Ну, что?! Кому куда это наложить?

А мы им:

– А это твёрдое или жидкое?

Папы заглядывают в кастрюлю:

– Жидковато.

Тогда я начинаю искать повсюду глубокие тарелки и всем их раздавать. А если нашел мало, то раздаю что-нибудь ещё, чего находится и во что можно налить это самое, жидкое. Маленькие кастрюльки и мисочки, ковшики и пиалы. В общем – всё, что попадается.

И знаете, какая штука?! Никогда не находится у меня нужное количество тарелок!

Ведь так гораздо интересней! Правда?

Если честно, я, конечно же, помню, где у нас можно найти много нужных тарелок. В шкафчике наверху. Там стоят красивые стопки одинаковых тарелок разных размеров и глубины.

Но каждый раз, когда у нас происходит мужской турнир, мы с папой усердно делаем вид, что мы об этом не помним. И получается так весело! Как в настоящем походе или на необитаемом острове, о который разбился наш корабль, и нам приходится есть из того, что нам удалось найти на берегу.

Один раз я даже ел суп из формы для кекса. Это была такая миска-бублик. Середины у неё не было, вернее – в середине у неё была дыра. А вокруг дыры плавал по кругу суп. И я его оттуда вылавливал ложкой, как из спасательного круга. И это было настоящее приключение!

Когда же суп у нас заканчивался, мы приступали к поискам новой еды. Мы начинали все с хитрым видом заглядывать на столы, в холодильник, в шкафчики, искали под всякими крышками и салфетками.

– Есть! – кричал кто-нибудь, и все сбегались смотреть на добычу.

– Та-а-ак... Посмотрим-посмотрим, что у нас тут, – Говорил папа загадочным голосом и открывал пошире крышку. Так, чтобы всем было видно.

– Это что у нас такое – непонятное, чудное? – спрашивал он у нас.

Мы дружно тянули носы туда, где стояло загадочное блюдо.

– Салатик! – говорил один.

– Каша?! – интересовался второй.

– Картошка! – радовался третий.

– Жаркое! – торжественно объявлял папа. – Кому!? – интересовался он. И все, конечно же, кричали наперебой: "мне", "и мне!", "мне побольше!", “обожаю жаркое!” И протягивали каждый свою походную посуду в остатках супа.

А что же тут поделаешь!? – Другой посуды мы не нашли. А мыть некогда! Так что – едим по-походному.

В этот раз чудные тарелки были у всех. У меня настоящая алюминиевая походная миска. Я её по секрету подготовил заранее и, будто бы случайно, подложил в шкафчик с посудой. У Женьки – большущая чашка с ручкой, у Сереги – смешной синий пластмассовый ковшик, у Томки, хоть она и была новенькой, оказалась просто потрясающая детская глубокая тарелка с ушками и рожицей внутри.

И только голубоглазая Таня, к сожалению, не поняла нашей традиции и решила есть из обыкновенной суповой тарелки. Я ещё подумал: «Бедная! Может объяснить ей всё-таки?»

А ещё я из-за этого призадумался о том, почему так всегда бывает, что девочки с красивыми голубыми глазами все обязательно приличные и правильные. А ведь – и правда! Всё время так получается! И во всех книжках так! Как только девочка с большими голубыми глазами, так сразу – тихая, приличная и с двумя косичками!

Я бы, наверное, даже придумал целую научную теорию на этот счёт, но тут папа заметил:

– Вот мы тут сидим, едим, а кролики-то у нас сидят бедолаги голодные!

– Ой! Кролики!? – воскликнула Таня, и глаза её стали ещё больше и голубее, чем раньше. – У вас есть кролики!? Где!? – почти верещала она и переминалась с ноги на ногу в явном нетерпении скорее встретиться с нашими кроликами.

– Ага! Ещё какие! Калифорнийские! Белые! – авторитетно сообщил я. – Целый дом! Для кроликов. Идём – покажу.

И мы всё бросили, накинули куртки, взялись с Таней за руки, и побежали к кроликам.

Про дом я не зря сказал. Потому что кролики у нас, и вправду живут в специальном доме для кроликов. У них там тепло и есть свет, кормушки и их специальные норки.

Хотя, у наших кроликов жутко густая и теплая шерсть, им, всё равно, зимой нужен тёплый дом для того, чтобы греться.

И вот мы вошли в этот кроличий дом, и перед Таней предстали десять упитанных беловатых и очень мохнатых кроликов. Все они занимались разными делами. Кто-то спал, кто-то чесался, кто-то пытался догрызть забытую морковку.

Но, услышав нас, все они, как один, побросали все дела и сбежались к кормушке. Стали тянуть к нам носы и забавно ими шевелить. Так, как будто бы они нас нюхают.

– Ой, какие смешные! Ой, какие милые! Ах, какие голодные малыши! – Таня от кроликов была просто в восторге. – Ну, давай же их скорее кормить! – переживала она. – Где у них корм? Чем вы, кстати, их кормите? – тараторила она, бегая вокруг кроликов и пытаясь их всех то ли обнять, то ли схватить, то ли сделать с ними что-то ещё, мне непонятное.