Чтение онлайн

— Не в том дело, — пробормотал Костя.

— А в чем? Не пойму.

Костя стыдился признаться, что ему не хочется идти пить среди бела дня, ни с того, ни с сего, в рабочее время. Нине, даже Михаилу, сказал бы откровенно, а Сеньке…

— На дикофте я, пары рублей в кармане нету, — придумал отговорку.

И сразу добавил:

— А ежели ты ставишь, то отчего ж.

— Пошли, пошли.

Попали в довольно мрачного вида забегаловку недалеко от порта. Шутько был здесь, как дома.

— Нам, Любонька, два по двести и закусить. Любонька — черные кудряшки, икрастые ноги в растоптанных туфлях, принесла требуемое.

— Ну, дай бог, не в последний раз. Тяни! — скомандовал Сенька.

Непривыкший к спиртному, собутыльник его захмелел быстро. Заговорили по душам.

— Вот я иногда думаю, а может, обратно в цех вернуться? Как так, все работают…

— Дурень! — кривя толстые губы перебил Сенька. — Работа, она ишаков любит. Сидим мы с тобой, так сказать, в прохладном месте, выпиваем и горя нам мало, а в цеху сейчас вкалывают. Да так вкалывают, что будь здоров и не кашляй. Тебе тоже хочется? Дурень.

— Верно, — тряся хмельной головушкой, согласился Костя. — Справедливо ты, друг, говоришь, мы птицы свободные, мы…

— Потому — чемпионы! — снова перебил Шутько. — Чем-пионы! — поднял толстый палец с грязным ногтем, подчеркивая значимость сказанного слова. — Во! За нас держатся, нас ценят.

Сознание высокого положения своего поразило Костю, раньше он об этом никогда не думал. Правильно Приклонский говорит, что Костины спортивные успехи — гордость всего завода. А что там завод! В городе чемпионов — раз, дна и обчелся. И в стране их немного.

С уважением поглядел на Шутько, который понял недодуманное Костей. Ведь верно — и Сенька и Костя люди особые.

Вышли из забегаловки не совсем твердыми шагами.

— По Дерибасовской прошвырнемся? — предложил Сенька.

— Давай.

Тротуары были полны. Влюбленные табунились вокруг цветочниц. У здания китобойной флотилии группками стояли моряки. Газетный киоскер с тридцатилетним стажем — городская достопримечательность, выкрикивал из своей будочки через специально сделанный репродуктор: «Каждый сознательный гражданин должен купить план города Одессы! Каждый сознательный гражданин должен…» Французские туристы в кепках-беретах восхищенно смотрели на него. Парочки ворковали за столиками уличного кафе. Голоса, шарканье подошв, шипение шин промчавшегося троллейбуса сливались в общий шум. Моментами его заглушало рокотание лебедок и гудки судов, перекликающихся в порту: порт главенствовал над городом, напоминал о себе.

Не встретив знакомых, Костя и Шутько дошли до конца улицы. Здесь, на перекрестке, вечерами сходится компания несколько необычного вида: тонконогие саврасы в нейлоновых рубашках, сквозь которые виден голый пуп; прилизанные дяди с черными усиками манекенов из парикмахерской витрины; густокрашеные девчоночки.

Среди этого пестрого общества Сенька отыскал дружков.

Приветствовали его бурно, с оттенком почтительности.

— Чемпиону!

— Салют, Сенечка.

— Будущему мастеру спорта мое нижайшее.

Сенька снисходительно кивал в ответ, кое-кого удостоил рукопожатия. Трем девицам сделал общий поклон. Познакомил со всеми Костю. Оказывается, его здесь знали, слыхали о его спортивных успехах. На заводского парня это произвело впечатление. Он никогда не думал о спортивной карьере, любил белые паруса, штормовой рассвет в открытом море, огонь дальнего маяка, азарт гонки.

Для болельщиков спорт не имел никакого значения. Молодые люди — гимнастические брюки со штрипками, синие фуфайки — вокруг шеи белая полоса, подружки их со встрепанными прическами спортом никогда не занимались и не собирались заниматься, в глубине души даже чуть презирали столь грубое дело. Зато обязательно присутствовали на ответственных состязаниях, свистом и гиком выражая неодобрение или гнев, знали по именам выдающихся спортсменов, разбирали мельчайшие подробности их интимной жизни, вплоть до событий, неизвестных самим объектам пристального интереса. В общем, была эта публика «возле спорта», как существует «возле театра», «возле литературы».

Костя видел хорошо одетых самоуверенных молодых людей, модных, на иной вкус даже излишне модных, девушек. Говорили они с видом знатоков, щеголяли специальными терминами и яхтсменскими словечками: «сделал» яхту соперника, а не обогнал ее. Было Косте все это внове, и он с откровенной завистью глядел на Сеньку, державшегося с околоспортивными запанибрата. Еще раз Костя убедился в бывалости своего приятеля.

— Ну, чего стоять, рванем куда, — предложил околачивавшийся тут же Эдик, компаньон в прошлогодней экспедиции за рыбой.

— Самое время, — отозвался низенький чернявый молодчик, остриженный фасоном «Иванушка-дурачок». — Еще девяти нет.

У Кости перехватило дыхание. В девять они с Ниной уговорились встретиться на бульваре — как всегда. Чуть не забыл, такого еще не бывало!

Сказал отрывисто:

— Идти мне пора.

— Куда? Ты что? — удивился Шутько.

— Дело есть, тороплюсь. — Костя приплясывал на месте от нетерпения.

— Погоди, — Шутько отвел его в сторону.

— Насчет наличмана сомневаешься? Брось! У Додика папаша директор, не обеднеет, ежели нас, так сказать, угостит.

— Я не потому, действительно дело есть.

— Какое там дело вечером?

Рассказывать о Нине не хотел. Соврал:

— Брат просил домой к девяти вернуться.

— Как хочешь, — Сенька сплюнул и пожал плечами. — Посидели бы хорошо.

— Не могу! Честное слово не могу!

— Смотри сам.

Костя приветственно помахал новым знакомым и быстрым шагом направился на бульвар. По пути заглянул в какой-то двор, подставил голову под струю из водопроводной колонки. Освежившись, почувствовал себя бодрым, совсем трезвым.

Ни месте свидания появился как раз вовремя — Нина пришла спустя всего две-три минуты.

Бульвар был так же люден, как Дерибасовская, но уютнее, наверно, от раскидистых добродушных платанов. Разноцветные фонарики окрашивали могучие ветви и листья в причудливые тона. Живым серебром переливался фонтан. Мальчишки осаждали Дворец моряков, стремясь прорваться на картину, афиша которой предупреждала: «Дети до 16 лет…»

— Как дела? — спросил Костя.

— Как всегда, хорошо.

Вспомнила что-то, заулыбалась.

— Михаил придумал — интересно. Помнишь, возле пятого причала баржа с чугуном потонула?

— Помню.

— Он хочет заводских ныряльщиков собрать и металл из-под воды вытащить. Вроде воскресник морской. Молодец, правда? С войны баржа лежит, а никому…

— Знаешь что, — перебил Костя. — Идем в ресторан!

От удивления она сбилась с ноги. Быстро поправившись, опять зашагала в такт с Костей. Недоверчиво проговорила:

— Куда?

— В ресторан. Хоть сюда, в «Маяк».