Чтение онлайн

В полном оцепенении Эльза смотрела, как тело ее брата с раскинутыми руками летит в оглушающей глубины бездну, где на самом дне его ждал темно-зеленый ковер хвойных лесов, казавшихся отсюда, с высоты, мелким ворсом.

Ей показалось, что, падая, он улыбался.

Волны накатывали на скалистый берег, похожий на изрезанное морщинами лицо старика, и отступали, накатывали и отступали. Белая пена кипела между черных спин валунов, а сама вода океана казалась сочно-зеленой, как бутылочное стекло. Шторм заставлял барки и яхты плясать в гавани подобно норовистым лошадям, натягивающим привязь. Чайки кричали, паря на крыле.

Стоя на самом краю обрыва, императрица подняла голову, разглядывая снизу их белоснежные тела. Чайки волнуются за гнезда, которые находятся тут же, в высоких берегах, а может, наслаждаются буйством стихии. А может, они чувствуют что-то другое, из-за чего жрец алтаря Дракона попросил сегодня две порции макового молока, а затем поведал о битве богов в Цирховии. Вскоре после него прилетели официальные новости о бунте в соседней стране. Услышав их, императрица ушла на обрыв: смотреть на шторм и на чаек.

Ее челядь привыкла, карасы — верные стражи императорского двора — стояли в стороне, не приближаясь, не нарушая уединение госпожи. Они вообще умели быть незаметными. Влажный ветер бил ее в лицо, делал волосы тяжелыми, звенел золотыми подвесками в ушах, размазывал по щекам краску с век, длинное белое платье трепетало ниже бедер, как парус. Завтра, завтра она пошлет в Цирховию новую делегацию с продовольствием, лекарями и небольшой группой карасов для помощи жителям столицы. И только завтра узнает список жертв.

Внезапно императрица поняла, что больше не может стоять на этом месте. С самого утра, когда чайки еще не начали истошно кричать, а Морская Сука только-только собирала на горизонте грозные тучи, императрице уже было не по себе. Без порций макового молока, без долгих молений у алтаря Дракона она уже предчувствовала что-то плохое.

Она развернулась и побежала обратно к Летнему дворцу. Миновала карасов, пересекла украшенный мозаичным фонтаном и беседками для отдыха двор, где штормовой ветер играл в пальмовых листьях, поднялась по ступеням смотровой башни. Семь пролетов на одном дыхании, ни разу не споткнувшись. Старая няня, которая когда-то пестовала высокородного брата императрицы, давно отказывалась спускаться вниз, "покидать свой насест" и предпочитала любоваться панорамой отсюда. За окнами далеко-далеко, покуда хватало глаз, простирался океан.

— Раскинь карты, няня, — попросила императрица, без сил опускаясь на мягкую подушку у кофейного стола.

— Опять на него? — цепким взглядом пронзила ее старуха. — Ох, деточка, а я ведь говорила тебе… я ведь предупреждала… если уедешь в другую страну, как ты сделала много лет назад, навсегда оставишь там свое счастье.

— Я помню, помню, — не стала спорить императрица. — Раскинь.

Качая головой, старая няня все же достала ветхие карты. Поговаривали, что ее отцом был жрец алтаря Дракона, и его дар читать чужие судьбы по книгам богов перешел к дочери по наследству крови. Обычно под этим предлогом старуха любила выпить чашку макового молока или выкурить трубочку опиума, но так или иначе в предсказаниях не ошибалась. В ее картах никто не понимал, кроме нее самой, там были нарисованы различные фигуры и символы, которые несли опеределенные значения в зависимости от того, как выпадали.

— Что там? — от волнения закусила костяшки пальцев императрица, пока потрепанные карточки ложились на стол. — Тебе есть чем меня утешить?

Старуха надолго замолчала. Наконец, она ткнула узловатым пальцем в карту с изображением закрытой двери.

— Дорога его судьбы нашла свой конец. Боги подарили ему покой. Чтобы ни мучило его — это закончилось. Ты должна порадоваться за него, детка.

— Я так и сделаю, — безжизненным голосом произнесла императрица.

Весна пришла в столицу рано, и парк перед резиденцией канцлера стараниями садовника уже вовсю цвел. О бунте, который случился целых семь лет назад, здесь уже ничего не напоминало: здание парламента отремонтировали, разрушенный темпл заново возвели, в парке замостили дорожки, высадили новые кусты и деревья, восстановили ворота. Город тоже оправился от былых ран: горожане отремонтировали свои дома, жизнь вошла в мирное русло. Теперь все только пожимали плечами, вспоминая тот страшный день — никто не находил ему объяснения.

— До сих пор не понимаю, как я справилась со всем этим, — призналась Эльза Алексу.

Они сидели на залитой солнцем скамье в парке, наслаждаясь теплым воскресным утром и возможностью побыть вместе несколько часов. Когда жена занимает высокий пост канцлера, а муж трудится на должности министра внутренних дел, такая радость выпадает нечасто.

— У тебя не было выбора, — заметил Алекс, жмурясь от яркого света, как ленивый кот, и поглаживая супругу по волосам. — После смерти Димитрия ты осталась единственной наследницей на трон по праву рождения. Кристоф и слышать об этом ничего не хотел, ты же помнишь. Но ты же не в одиночку справлялась, мы все тебе помогали, все, кто уцелел. И посмотри, мы сумели все исправить.

Так и было. Выжившие министры изо всех сил старались заслужить уважение новой правительницы, наставляли ее в политических и государственных вопросах с высоты нажитого опыта, а она оказалась прилежной ученицей и достаточно мудрой женщиной, чтобы следовать всем здравым советам. Хотя, положа руку на сердце, Эльзе часто хотелось вновь стать просто женщиной и матерью и с головой уйти не в государственные, а в бытовые вопросы.

Она с тоской посмотрела на играющих на лужайке детей. Ива за минувшие годы выросла и превратилась в девушку, она уже не носилась по траве и не лазала по деревьям, как раньше, а чинно сидела в сторонке под деревом с книгой на коленях. Ее гладкие каштановые волосы волной лежали на плечах, и Эльза не раз замечала, какими взглядами провожают ее мужчины. Пора было задуматься о помолвке, но госпожа канцлер все откладывала и откладывала этот вопрос и не позволяла никому давить на себя в его решении. Ее знаменитый семейный характер проявлялся во всей красе, когда дело касалось интересов родных.

Шестилетний Эдуард в противоположность старшей сестре с радостным визгом носился между кустами, сражаясь на деревянных мечах со своим двоюродным братом Домиником. Эльза проследила взглядом за кудрявой медной головкой последнего.

— Кристоф… надеюсь, когда он вернется из своего кругосветного путешествия, то не станет ворчать на меня за то, что я воспитала из его сына изнеженного аристократа. Он должен понимать, что мне самой иногда хочется провести с детьми больше времени, но не получается, поэтому образованием занимаются учителя…

— Думаю, он благодарен, что мы взяли их с Лаской ребенка в нашу большую семью, где ему точно скучать не приходится, пока папаша рассекает просторы мирового океана.

— Да уж, — вздохнула Эльза и переключила внимание на мать.

Ольга сидела на расстеленном на солнце одеяле в компании трехлетней Аннелики, младшей наследницы трона, и плела вместе с малышкой венки из услужливо нарезанных садовником цветов. За время, проведенное вне стен дарданийского монастыря, Ольга успела набрать вес, хоть уже и не стала такой полной, как раньше. Ее волосы, ногти и зубы приобрели здоровый вид, на щеках появился румянец. Она души не чаяла в младшей внучке и проводила с ней уйму времени, без устали играя в различные игры и придумывая все новые развивающие занятия. Вот только частенько ошибалась, называя Аннелику Эльзой, а Эдуарда — Кристофом…