Чтение онлайн

И все-таки он не коснулся ее и пальцем.

— Какой ужас, — тоном заговорщика начала швея, не забывая при этом ловко приметывать ткань на талии Северины. — Вы слышали о том, что произошло, благородная лаэрда? Куда катится мир, если в одном из самых уважаемых семейств творится такое…

Северина слушала, чувствуя, как земля уходит у нее из-под ног. Что же она натворила? Но Алекс казался вполне безобидным парнем, кто же мог предположить, что его злость и обида на Эльзу выльются в страшный поступок?

— И ведь говорят, он добивался ее руки, — продолжала щебетать ничего не подозревающая сплетница, — сестра хорошей подруги личной служанки одной моей знакомой слыхала от своей соседки, которая работала в том доме, что в семье чуть скандал из-за этого не разгорелся. Но потом отец хорошенько внушил парню, что девушка ему не по зубам, и вот посмотрите только, что тот наделал в отместку.

Швея на миг замерла, сообразив, что неудачно ткнула иглой и зацепила нежную кожу заказчицы, но Северина даже не заметила укола. Боги, да никто вокруг и не подозревает, как все было на самом деле. А она? Как ей теперь смотреть в глаза Эльзе? Если бы она не разозлила Алекса, наговорив гадостей про подругу, он бы не стал так себя вести, Северина в этом не сомневалась. В свои годы она убедилась, что достаточно хорошо умеет "читать" людей и понимать, кто на что способен. Она ошиблась только в одном, недооценила отца Эльзы, неужели с Алексом тоже допустила досадный промах?

— Нет, — вмешалась младшая швея, прекрасно знавшая, что молодая лаэрда, которую они в данный момент обшивали, охотно участвует в любом разговоре о светских происшествиях. Она повертела в руках моток кружев, принесенный из подсобки, — я тоже знаю сестру одной служанки и своими ушами слыхала, что хозяйская дочь потеряла с парнем невинность гораздо раньше, но под напором отца была вынуждена прекратить отношения, а парень разозлился за это. Он пришел, чтобы взять свое, а она кричала специально, чтобы слуги слышали, будто все происходит в первый раз. Засудит она его, вот помяните мое слово. Но замуж ее точно никто не возьмет.

— Куда катится мир… — покачала головой и вздохнула старшая. — И ведь, не при вас, благородная госпожа, будет сказано, говорят, что там еще присутствовал ее брат. Вот в чем настоящий скандал заключается. Говорят, он смотрел, как его сестра, ну, лежит с этим парнем. А может, и сам поучаствовал…

— Может, это он ее невинности лишил? — глаза у ее помощницы загорелись, руки беспокойно забегали, отмеряя полоску кружев, чтобы приложить к лифу Северины. — Ой, что же это в благородном доме творилось. Может, она брату давно отдалась, а парня они вообще для прикрытия своих темных дел пригласили? А что? Все ведь знают, что брат посвятил себя темному богу. Может, им нельзя жениться по-нормальному? Заплатили бедному парню кругленькую сумму, и теперь она вроде как и не девственница, и понятно почему, и навсегда при брате останется…

Неожиданно Северине стало противно их слушать. Она спрыгнула с постамента, на который взобралась, чтобы швее было удобнее обметать подол, и повернулась к удивленным женщинам.

— Хватит нести чушь, — отчеканила она. — Скажу вам по очень большому секрету, который запрещено раскрывать, что благородный лаэрд, о котором вы говорите, уже помолвлен. Он скоро женится и вовсе не на сестре. И он безумно любит свою невесту. — Она прищурилась и добила сплетниц последним, самым "веским" аргументом: — Он мне сам это сказал.

— А что же тогда случилось? Вы знаете? А та лаэрда ваша подруга, да? Что она вам рассказала? — вопросы от болтливых швей так и посыпались на Северину градом.

Кое-как отбившись от них и сорвав примерку, она выбежала на улицу, поймала таксокар, села в него и только тогда поняла, что у нее трясутся руки. К моменту возвращения домой ее колотила крупная дрожь. Надо было ехать к Эльзе, поддержать ее, как та поддерживала саму Северину во время судебного процесса над майстером Ингером, но это означало, что потребуется говорить какие-то слова, сидеть рядом, смотреть в глаза и врать, врать, врать…

Она никак не могла собраться и это сделать.

Что же она натворила? Боги, да Эль ее убьет, если узнает, кто довел Алекса до ручки. Не физически, конечно, убьет, на это подруга не способна, а морально, своим презрением и ненавистью. Заслуженно, конечно, но…

Северина провела бессонную ночь, кляня себя на все лады и жалея, что уже ничего не исправить. Наконец, на рассвете она решила, что признается Эльзе, когда скандал немножко поутихнет. Ни в коем случае не по телефону и не впопыхах. Только лично, в спокойной, дружеской обстановке. Да, душевные раны подруги немного затянутся, и она будет способна терпеливо выслушать Северину и понять ее доводы. И, если повезет, даже простит…

Но что делать с Алексом, который напал на Эль, наверняка думая о ней всякие гадости? Что с ним станет, если он сообразит, что его бывшая возлюбленная ни в чем не виновата? С мучительным стоном Северина схватилась за голову, и ее моральные пытки начались сначала.

А следующим вечером к ним домой пришел неожиданный гость. Отец как раз только приехал из парламента, где любил засиживаться с бумажками допоздна, и по привычке заперся со стаканчиком коньяка в кабинете. Северина из любопытства глянула с лестницы, кто там стучит в дверь, и несказанно удивилась, когда услышала знакомый голос. Виттор? Но почему он пришел сюда? Разве не удобнее было бы поговорить прямо в парламенте? Разве они с отцом не видятся там?

С опозданием она вспомнила, как злился отец, когда говорил, что больше руки при встрече этому человеку не подаст. Возможно, кое-кто не хотел натыкаться на отказ публично. А возможно, не желал, чтобы о разговоре знали посторонние…

Служанка повела гостя в кабинет хозяина, а Северина на цыпочках спустилась по лестнице вне себя от любопытства. Дорогие ковры прекрасно скрадывали ее шаги, она притаилась за углом, слушая, как отец даже не пытался скрыть недовольство, приглашая Виттора войти. Видимо, хотел соблюсти правила гостеприимства перед слугами, а может, его обычные тюфячность и мягкотелось не позволили с порога послать бывшего приятеля вон.

— А ну, исчезни, — шикнула Северина на служанку, а сама приникла то ухом, то глазом к крохотной щелочке в двери кабинета.

Виттор был помят и раздавлен горем — или усиленно это горе изображал. Северина прекрасно помнила, какой из него лицедей, и не верила ни на секунду в искренность хоть каких-то эмоций. Отец не предложил ему присесть, но Виттор, помявшись на ногах немного, сам подвинул ближайший стул и опустился на него, якобы держась за сердце. По лицу родителя Северина поняла, что совесть не позволит ему заставить человека в такой ситуации встать обратно.

— С чем пожаловал? — спросил хозяин дома, прочистив горло.

— Я пришел молить тебя о помощи, друг, — трагическим голосом заговорил Виттор и покачал головой, — это катастрофа. Крах всей нашей семьи.

Отец Северины сочувственно поморщился.

— Я слышал уже, конечно. Бедная девочка…

— Бедная, — со вздохом согласился Виттор и снова приложил руку к груди. — Ты знаешь, как у меня сердце разрывается? Ты же сам отец, конечно знаешь… Это боль, которую невозможно терпеть. Как мне теперь показаться в приличном обществе? Как смотреть в глаза другим? Мы все обречены. Мы опозорены. Я еще не говорил с канцлером, но когда до него дойдут слухи…