Чтение онлайн

Через полчаса Ыныбас уже похрапывал на новой шубе хозяина, не развязав даже опояски. Тойу, покончив с домашними делами, присела перед гостем на корточки, внимательно рассматривая его лицо, точно хотела запомнить его на всю жизнь. Поднялась, отсела к очагу, сунула трубку в рот. Нет, новый гость Анчи не был ей знаком, она никогда не встречала его на перекочевках.

Многие дела Анчи были недоступны пониманию Тойу. Так, неожиданно для всех соседей, он распродал свой скот, купил ружье и стал бродить по горам, как мальчишка. Потом в аиле стали появляться молодые угрюмые парни, которые не пили араку и не курили табак, а только часами о чем-то шептались с Анчи. А сейчас новая причуда - гость в дом, а хозяин из дома! Да и гость вел себя не так, как другие алтайцы, - не назвал своего имени, не расспросил о новостях, не поинтересовался здоровьем хозяев. Наелся - и сразу спать! Будто неделю не спал!

Боялась за Анчи Тойу: а ну как с лихими людьми связался и вместе с ними грабит купцов-чуйцев на караванных тропах? Да и парни, что теперь все чаще бывали у него, мало похожи на скотоводов или охотников! Уж не в русских ли деревнях набирал их Анчи? У многих срезана косичка, выбриты борода и усы, да и одежда на всех чужая и диковинная: сапоги, короткие меховые куртки, перехваченные широким ремнем, женские круглые шапки с кисточками, у каждого в руках ружье, а на поясе - нож, которым можно не только мясо резать, но и кости рубить... Одно пока и утешало Тойу, что никакой добычи ни Анчи, ни его парни в аил не приносили, а еду и все необходимое брат покупал теперь за деньги в лавках русских купцов и у соседей.

Раза два Тойу пыталась завязать с ним разговор. Мол, как зимовать будем без своего мяса, молока и талкана;

где будем шкуры брать для шуб и обуви. А тот лишь ухмылялся в ответ...

Гость спал долго и проснулся только перед самым возвращением Анчи. Поблагодарил хозяйку за угощенье и постель, сел на своего коня и уехал к ручью. Вернулся посвежевший, веселый, с влажным лицом. Неужели водой мыл свое лицо и руки? О кудай! И не боится, что вода унесет не только его счастье, но и молодость и здоровье? Ведь все, кто побывал в воде, болеют и не могут потом жить, задыхаясь от кашля!

Узнав, что Анчи привел только восемь всадников, Ыныбас нахмурился, жестко бросил:

– Мало! Ты работаешь или аракуешь?

– Я собрал не всех. Мне их негде держать, и они живут на разных стойбищах! Но они передадут твои слова, ярлыкчи.

– Пора приниматься за дело, Анчи. Бурханы не могут ждать, когда у тебя будет армия. Для нападения на прииски хватит и тех, что есть. Они хорошо вооружены?

– Да, ярлыкчи.

– Денег тебе хватает?

– Пока хватает, ярлыкчи.

– Скоро у тебя будет Техтиек. Постарайся не сердить его. И готовь своих парней к настоящему делу, хватит им по чужим аилам валяться!

Гость, к огорчению хозяина, отказался провести ночь в его аиле. Ему предстоял неблизкий обратный путь, а времени для возвращения к Аргуту оставалось совсем мало. Единственное, о чем он попросил Анчи, когда переговорил с его парнями, обеспечить едой на пять дней пути и какимнибудь оружием. Хозяин, не задумываясь, протянул свое ружье, из которого он так и не успел сделать ни одного выстрела. И сам напросился проводить гостя до ближайшего перевала, на что получил согласие.

Выехали перед самым закатом. Долгую часть пути - до первых звезд Ыныбас молчал и слушал только Анчи, который докладывал, как шла вербовка и обучение парней, какие обещания были им даны. В конце пожаловался, что ему не хватило времени для проведения стрельбищ и он не уверен, что его алыпы попадут даже в корову.

– А сам-то ты попадешь?
– усмехнулся Ыныбас.
– Ружье грязью заросло, пауки в стволе ползают...

– Времени не было, ярлыкчи!
– сокрушенно мотнул головой Анчи.-С утра до вечера в седле, сестре стыдно в глаза смотреть!

– Сестру тебе надо куда-то пристроить, Анчи. В начале зимы Техтиек переведет всех твоих парней в другое место, подальше от чужих глаз. Там их и стрелять научат, и ножом владеть, и на конях ездить...

Анчи не отозвался. Он так прижился на своем стойбище, что его теперь оттуда придется арканом стаскивать! Впрочем, это уже забота самого Техтиека...

– Бурханы спешат и потому торопят всех нас, - Ыныбас старался говорить спокойно и ровно, чтобы не насторожить Анчи каким-либо словом или интонацией.
– До наступления зимы надо успеть сделать главное: подготовить базу для военного лагеря и превратить весь собранный нами сброд в настоящих воинов Шамбалы2. Хан Ойрот говорит сейчас только об этом и ни о чем больше!

– Великий хан не спешит вернуться в свои горы?

Ыныбас удивленно покосился на Анчи: вот тебе и доверенное лицо Техтиека! Он даже не знает, что хан Ойрот и Техтиек - одно и то же лицо! Но вслух сказал ни к чему не обязывающее:

– Еще не пришло для этого время, Анчи. Ыныбас замолчал, а у Анчи больше не было вопросов. Слишком много запретов наложил Белый Бурхан на все, что задумал. Даже о самом Белом Бурхане знают не все. А видели его только призванные, такие, как Техтиек...

Он, Анчи, попал в лапы Техтиека неожиданно, когда поднял золотой самородок на тропе и торопливо спрятал его в одежде. Но не успел обрадованный пастух выпрямиться, как получил ощутимый удар нагайкой по спине:

– Ах ты, шелудивый пес! Пользуешься чужим добром? Анчи изумленно взглянул на грозного всадника, выросшего перед ним, как из-под земли. Пролепетал, что желтый камень валялся на тропе, был ничей и поднять его мог любой. Всадник рассмеялся:

– Но поднял-то его ты! Ты и есть вор!

Он снова поднял нагайку, и Анчи невольно прикрыл глаза рукой, чтобы свинцовая пуля на конце плети не выбила их. А когда отнял от лица рассеченную ладонь, то увидел за своей спиной еще трех конников. Дальше все было, как в полусне: его положили на медвежью шкуру, заставили дать клятву небу и его посланцу Белому Бурхану, поставили тавро3.

– Ты видел Белого Бурхана, ярлыкчи?

– Да, я видел одного из бурханов.

– Их много?
– удивился Анчи.
– Ну и кто он?

– Он - бог, хотя и похож на человека.

– И его можно перепутать с человеком?

– Нет, Анчи. Бурхана ни с кем не перепутаешь!

К утру добрались до аила Кичимкея - старшего брата Анчи. Тот встретил гостей сдержанно, хотя, похоже, уважал Анчи и даже за что-то побаивался. Но, видно, и до него дошли какие-то слухи о его невиданных причудах:

– В горах говорят, что ты продал скот и стал охотником?

– Да. Скот невыгоден в нынешнее лето. Кругом падеж. Кичимкей кивнул головой:

– Лето плохое, верно. Кончается месяц большой жары, а дождя все нет. Но что ты собираешься есть зимой? Одной охотой не прокормишься!

– У меня есть деньги.

– И ты думаешь, что их хватит надолго?

– Насколько хватит.

– Я не хочу, чтобы сестра умерла голодной смертью, Анчи. Отправь ее ко мне! Ну а ты как хочешь, так и живи!
– Покончив с братом, Кичимкей обратил свое внимание на второго гостя.
– А ты откуда взялся в наших местах, орус? Тоже - охотник?