Чтение онлайн

– Но как же график? – осторожно поинтересовалась Николь.

– Это уже не твоя забота. Будешь хорошей послушной девочкой, и в графике будет стоять только мое имя. Я, знаешь ли, люблю быть единственным, – самодовольно заявил дядя Николай. – И, милая, пойми, в твоих интересах быть более активной в постели. А то твоя детская неопытность начинает утомлять. Ты должна понять, что мой интерес не вечен. Его нужно поддерживать! А график посещения производителей у свободных женщин на границе может быть оч-чень плотным! Ты это обдумаешь?

Опять вспомнились слова измученной Татьяны, сказанные в доме отдыха: «Смена у накопителя, смена в постели». До чего же не хотелось верить, что они могут быть правдой.

***

Граница. Госпиталь. Как же хорошо заниматься настоящим делом! Лечить и поднимать на ноги защитников Республики. Все было бы хорошо, если бы не ежемесячные приезды производителя Зонгера. Но и их Николь научилась терпеть. Она даже узнала у словоохотливых сослуживиц, как нужно себя вести в постели с мужчиной, чтобы доставить ему удовольствие и не показать, что он неприятен. Немного постного масла для смазки, немного стонов и ничего не значащих слов и мужчина доволен. Только вот в последний приезд дядя Николай всерьез заинтересовался, почему до сих пор не наступила беременность, и, видимо по его распоряжению, потенциальная мать Николаева была подвергнута тщательному медицинскому обследованию, которое не выявило никаких отклонений в организме. Стало понятно, что дальше так продолжаться не может. Зонгер далеко не дурак, и что-то заподозрил.

***

Красные отблески заката настойчиво пробивались через хмурые свинцовые тучи…

ГЛАВА 4

Опять болело все тело. Как когда-то давным-давно, когда она напилась терпкого красного вина в домике для свиданий у Зонгера. Нет, все же стоит признать, что спина болит больше, чем все остальное. Николь попробовала пошевелиться и застонала. Совсем рядом что-то противно запищало. Послышалось, как открылась дверь и кто-то вошел. Жаль только, что повернуть голову и рассмотреть вошедшего никак не удавалось. Даже сама мысль о том, чтобы перевернуться на спину или хотя бы пошевелить рукой, вызывала приступ боли и головокружение.

– Вы очнулись? – спросила вошедшая. – Нет-нет, только не шевелитесь! Рана может открыться!

– Что со мной? – голос показался чужим.

– И говорить пока не нужно, у вас задето легкое, – ответил все тот же голос.

Николь, наконец, удалось рассмотреть целительницу, а в том, что это именно целительница, можно было не сомневаться. Молодая женщина уверенно поправила прикрепленную к руке пациентки капельницу, а затем принялась рассматривать что-то в круглом окошечке незнакомого аппарата, стоящего рядом с кроватью.

Странно. Куда же она попала? Госпиталь. Это ясно. Ясно так же и то, что это совсем не пограничный госпиталь, в котором Николь больше чем за год службы изучила каждый кабинет. Стены, оборудование, даже одежда целительницы были совсем другими, ранее никогда не виданными. Неужели ее, простую служащую, привезли в одно из закрытых столичных учреждений? Точно никто не знал, но по большому секрету поговаривали, что там имеется чудо-оборудование, буквально возвращающее пациентов к жизни. Не иначе, как за нее похлопотал Николай. Впервые Николь подумала о Зонгере с благодарностью. Ведь он действительно, заботится. Уж ей ли не знать, что подобные ранения с большой долей вероятности смертельны. Как же она была глупа. Потребовалось больше года времени и жуткое событие, чтобы понять, как дорога этому чуткому и отзывчивому человеку.

– Мое имя доктор Артани, – продолжила меж тем женщина. – Как вы себя чувствуете?

– Спасибо, могло быть и хуже, – прохрипела Николь.

– Это верно, выжили вы лишь чудом, – подтвердила целительница, странно назвавшаяся доктором. Но кто их, столичных, знает, какие у них тут должности. – Я вкратце расскажу вам о вашем состоянии. Пулевое ранение в спину. Задето ребро и легкое. К счастью, позвоночник и сердце не задеты. Доставившие вас парни сделали все возможное, чтобы вы не скончались по дороге к нам. После, если желаете, можете их поблагодарить.

Как бы не было больно, но губы расплылись в улыбке. Коська. Николь уверена, именно он пришел на помощь. Нашел ее и спас. Как же удачно он оказался рядом. Коська всегда умудрялся быть рядом. Она обязательно поблагодарит его. И его, и Николая. Ну вот, поставила их имена рядом. А ведь мужчинам не стоит знать друг о друге, хоть в дружбе Николь и рыжего хранителя границы не было ничего предосудительного. Ну, Николь надеялась, что это так. Ладно Костя, он все понимает. А Зонгер… он тоже заслуживает благодарности, но ему не стоит знать о Коське.

– Да, спасибо. Я обязательно поблагодарю этих хранителей рубежей, – заверила Николь, а потом все же осторожно поинтересовалась: – Один был рыжий, да?

Доктор Артани не спешила с ответом. Она опять подошла к капельнице, сменила в ней флакон и только потом начала говорить:

– Нет, рыжего среди них не было. А сейчас отдыхайте.

И Николь медленно провалилась в сон. Она просыпалась еще несколько раз, со стеснением была вынуждена воспользоваться чужой помощью, чтобы оправиться в предложенное медицинское судно, и засыпала опять. Сколько так прошло времени, она и сама не знала. Лишь отмечала, что за огромным окном иногда светило солнце, а иногда сгущалась ночная тьма. В палату, где больная находилась одна, заходили какие-то люди – женщины и мужчины – проводили какие-то процедуры с раной и опять уходили. Не сказать, что боль совсем отступила, но с какого-то момента Николь уверилась, что пошла на поправку.

Казалось немного странным, что ее не навестил никто из знакомых. Впрочем, если этот госпиталь находится в городе, куда ее возили на свидания, или в таком же похожем, то понятно – ни маме, ни Костику хода сюда быть не может – закрытая территория. А гражданин Зонгер – занятой человек.

Хотелось быстрее вырваться из этого странного места. Странная палата, странное оборудование, даже целители – и те какие-то были странные. Они лечили уколами, таблетками и излучением от незнакомых приборов. И никто не пробовал восстановить магические потоки. Ведь не может же быть такого, что в таком современном госпитале и нет целителя-энергетика? А Николь чувствовала – ее магические потоки нарушены. Похоже, придется восстанавливать их самой.

Ночью, оставшись в одиночестве, она прислушалась к себе. Так и есть: в месте, куда попала пуля, была мешанина из магических линий. Со временем они восстановятся и сами, но очень, очень не скоро. А значит, и выздоровление затянется. А ведь ее помощь нужна пациентам в госпитале. Промелькнула мысль, много ли раненых после того прорыва, которому, сама того не желая, способствовала Николь. И… почему ее до сих пор никто не допрашивал? Запретил Зонгер? Мало верится. Вот и еще одна причина, почему нужно скорее восстановиться: руководство должно знать правду о том, что же на самом деле произошло на границе.

И Николь обратилась к магии. Странно, только сейчас заметила, что внешние магические потоки были совсем немногочисленными и слабыми. Как же так? Она как-то слышала, что есть такие места, в которых магии почти или совсем нет – природные аномалии – туда ссылали преступников. Но госпиталь? Всем одаренным нужна магия, ее естественные потоки. Нужна как воздух. Без подпитки извне маги слабеют. Вот почему восстановление идет так медленно.

Но что же это получается? Выходит, что она находится в госпитале для преступников? И именно поэтому ее лечит не целитель-энергетик, а женщина со странным званием «доктор»? Нет, не сходится. Сам госпиталь гораздо лучше даже их приграничного, где используются самые передовые достижения либерстэнской науки. Похоже, пришла пора задавать вопросы. И самой отвечать на них. Николь все же удалось кое-как подлатать свои нарушенные магические потоки, после чего она обессиленно провалилась в полусон-полузабытье.