Чтение онлайн

Она задавалась вопросом, был ли он Странником.

— Нет.

Кэл заговорил рядом с ней, прошептав ей это на ухо. Выглядело всё так, словно он поцеловал её, и толпа снова сошла с ума, скандируя и топая ногами.

— Кто он? — шёпотом спросила Алексис в ответ, улыбаясь Кэлу для толпы.

Глаза Кэла на мгновение вспыхнули более суровым и злым взглядом, который был заметен под светящимися шарами, парящими над ликующей толпой.

— У тебя есть свой надсмотрщик, Светоносная, — его глаза встретились с её, сдерживая гнев. — У меня есть свой. Никто из нас не находится в завидном положении.

Он натянуто улыбнулся ей.

— Хотя должен сказать, — добавил он. — Я в костюме выгляжу намного лучше.

Алексис нахмурилась, обдумывая его слова.

Оглянувшись на сгорбленного мужчину в тени, она пыталась решить, был ли он тем, чьё присутствие она ощущала время от времени в течение нескольких дней.

По какой-то причине она так не считала.

У него была эта ненависть и гнев, но что-то ощущалось не так.

— Наверняка будет лучше, если ты перестанешь пялиться на него, дорогая, — пробормотал Кэл.

— Но почему…

— Не здесь, — резче ответил он.

Когда она подняла взгляд, цвет его радужек потемнел почти до оттенка эспрессо. Эти более тонкие нити жёсткости оставались вплетёнными в выражение его лица, пока он изучал её.

Алексис смотрела на него в ответ, поджимая губы.

Прежде чем она смогла обдумать вопрос или вообще хоть что-нибудь, Странник наклонился и поцеловал её в губы.

Толпа взревела.

Их крики эхом разносились вверх вдоль каменных колонн, но он не остановился.

Он поцеловал её на глазах у всех, его рука слегка поглаживала её голую спину, а другая, которой он обнимал её за талию, ближе прижала её ко всему его телу. В этот раз она чувствовала его гораздо больше, включая его мускулистые руки, его пальцы, твёрдые мышцы его бёдер, его живот и грудь.

Ещё она отчетливо ощутила его член.

Это должно было разозлить её, как раньше.

Её должно было взбесить, что Странник позволил себе такие вольности после всего, что он сделал… особенно после того, как он взял в плен её друзей.

Почему-то в этот раз её это не разозлило.

Ну, это не взбесило её в той же степени.

Вместо этого Алексис почувствовала, как в её сознание пробуждается замешательство и разочарование, которые было направлено не столько на Кэла, сколько на ситуацию в целом.

Она до сих пор не знала достаточно. По правде говоря, она ничего не знала.

Кэл предал её, солгал ей, но она до сих пор не знала, почему.

Когда он проводил её через портал, он сказал ей, что у него не было выбора.

Был ли он здесь пленником, как и она?

Или это просто ещё одна ложь?

Если он был пленником, то что Иные имели против него?

Или это тоже ещё одна ложь?

Алексис хотела верить, что всё это было ложью.

Она хотела, чтобы ответ был чёрно-белым, недвусмысленным, лёгким для понимания.

Так или иначе, ей не казалось, что всё именно так.

Всё ощущалось совершенно иначе.

Уже один этот факт рассеял её гнев, хотя бы потому, что она не могла решить, есть ли у неё достаточно информации, чтобы её гнев считался оправданным. Это более-менее заморозило её злость, по крайней мере, пока она не узнает достаточно, чтобы получить цель, на которую можно направить эту эмоцию.

Конечно, Алексис в любом случае всё равно могла бы противиться ему.

Она могла бы поставить Странника в неловкое положение, разрушить это маленькое выступление перед его народом, которое, как она всё больше подозревала, было выгодно скорее этому сгорбленному, похожему на жабу человеку с жестоким ртом, наблюдающему за ними холодными, как у рептилии, глазами.

Однако Алексис этого не сделала.

Вместо этого она поцеловала Кэла в ответ, воспринимая это как представление, хотя в то же время какая-то её часть знала, что это не так, по крайней мере, не в том смысле, в котором это имело бы значение.

Когда она подумала об этом, он оборвал поцелуй и поднял голову, посмотрев на неё сверху вниз.

Его глаза теперь сделались бледно-фиолетовыми, а выражение лица — свирепым.

— Сегодня ты проведёшь ночь в моей постели, — жёстко сказал он ей.

Она моргнула, затем холодно посмотрела на него.

— Вот как?

— Да, — сказал Странник. — Проведёшь.

— И почему же это? — спросила Алексис, сладко улыбаясь толпе и холодно встречая его взгляд. — И что заставляет тебя думать, что ты не проснёшься с перерезанным от уха до уха горлом, мой король? Или на полпути к земле, после того, как я выброшу тебя в окно?

Его рука надавила на её спину, и он намеренно вдавил в неё свой член.

— Позволь мне самому позаботиться о своём выживании, — сказал он ей таким же ледяным тоном, как и её собственный. — Но ты не проведёшь ночь с этим бл*дским волком.

Алексис моргнула, совершенно растерявшись.

Она не знала, что ожидала услышать, но точно не это.

— Что? — рассмеявшись, переспросила она. — Ты шутишь, да?

— Нет.

Его глаза метнулись к мужчине, стоявшему позади них в тени, затем снова вернулись к её лицу. Странник снова притянул её ближе, и на этот раз его голос превратился в такое тихое бормотание, что она изо всех сил пыталась расслышать слова.

— Этот волк не сможет получить тебя, Светоносная, — выдохнул он ей в ухо. — И только когда ад замёрзнет, я оставлю тебя уязвимой для Морлуха… или любого из приспешников Иных, которые в данные момент бродят по моему проклятому дому, как будто это место принадлежит им.

Она огляделась по сторонам, снова борясь с замешательством.

— Твоему дому?

Он один раз кивнул.

Глядя вниз на ликующую толпу, которая явно была в экстазе от всё более сексуального публичного выступления своего правителя перед ними, Алексис поняла, что знала это.

Знала, что это был его дом.

По крайней мере, номинально.

— Номинально — очень правильное слово, — злостно прошептал Кэл.

Помрачнев, она встретила его взгляд.

— Просто кивни, — сказал он ей, прервав прежде, чем Алексис успела заговорить. — Кивни и дай мне знать, что сегодня ты будешь спать здесь. Со мной. Потому что этого ожидают от нас обоих.

Его взгляд скользнул по платью, задержался на груди, затем на обнажённой коже между складками ткани.

— …Я буду… джентльменом, — добавил он чуть холоднее. — Если ты всё ещё этого хочешь. Но мы должны поддерживать видимость, любовь моя.